Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Елена Геннадьевна Алексеенкова Личность в условиях психической депривации

Введение

Для полноценного психического развития и функционирования человеку необходим приток различных стимулов: сенсорных, эмоциональных, когнитивных и др. Их дефицит приводит к неблагоприятным последствиям для психики.

Проблема депривации исторически изучалась применительно к детям, воспитывавшимся в учреждениях интернатного типа. Отставание в развитии таких детей, наблюдаемое по ряду параметров, связывалось в первую очередь с обедненностью эмоциональной среды вследствие недостатка общения с близким взрослым. Такая эмоциональная депривация считалась негативным фактором развития. Однако это лишь один из аспектов проблемы депривации. Сегодня данное явление рассматривается гораздо шире.

С депривацией сталкиваются практически все люди, и намного чаще, чем может показаться на первый взгляд. Депрессии, неврозы, соматические заболевания, лишний вес… Нередко корни подобных проблем связаны с дефицитом ярких красок в жизни человека, недостатком эмоционального общения, информации и т. п. Но истинные причины нарушений зачастую остаются невыявленными.

Известно, что условием нормального психического развития является общение с людьми. Примеры «детей Маугли» подтверждают это. Но каковы последствия социальной изоляции для психики уже взрослого человека? Всегда ли депривация связана со специфическими, экстремальными ситуациями? Исследования показывают, что это явление гораздо более распространенное, чем представляется, особенно в условиях современного общества. С социальной депривацией могут сталкиваться люди, живущие в большом городе и имеющие множество социальных контактов.

Трудность распознавания депривации в том, что она часто носит скрытый характер, выступает под разными масками. В таких случаях употребляют даже специальный термин – «маскированная депривация». На фоне внешне благоприятных условий жизни человек может испытывать внутренний дискомфорт, связанный с невозможностью удовлетворения значимых для него потребностей. Такая длительная психотравмирующая ситуация может привести к неврозу и т. п. Причем подлинные причины нарушений часто остаются скрытыми не только от окружения, но и от самого человека.

Понимание феномена депривации позволяет лучше видеть источники многих психологических проблем и, следовательно, пути их решения.

В последнее время появляются работы, посвященные отдельным видам депривации. Так, исследователи «образовательной депривации», изучая причины негативного отношения детей к школе, ставят вопрос следующим образом: какие важнейшие потребности блокируются в условиях образовательного учреждения? Ответ на него позволяет вскрыть глубинные причины низкой учебной мотивации.

Одна из «классических» психологических проблем – проблема смыслов. Почему человек задается вопросом о смысле своего существования? Почему он чувствует порой оторванность от всего мира, так называемое экзистенциальное одиночество? Что за потребности не находят своего удовлетворения в этом случае? Иначе говоря, в чем причины экзистенциальной депривации?

Все это показывает, что проблема депривации широка и многогранна. Отдельные исследования отражают, как правило, те или иные стороны данного явления. В нашу задачу входит показать феномен депривации в целом, многообразие его проявлений и вместе с тем их внутреннюю общность.

В книге анализируются как классические исследования де-привации, так и работы современных авторов, касающиеся ее отдельных сторон. Также рассматриваются те аспекты депривации, которые обусловлены спецификой современного общества.

Глава 1. Феномен психической депривации

1. Понятие депривации

Термин «депривация» активно используется в психологической литературе последних лет. Однако в определении содержания этого понятия отсутствует единство.

Слово «депривация» (от англ. deprivation) означает лишение, потерю. В основе его лежит латинский корень privare, что значит «отделять». Префикс de в английском слове передает усиление значения корня (можно сравнить: лат. pressare– «пресс», «давить» и англ. depression – «депрессия», «подавление»).

В англоязычной литературе понятие «депривация» (deprivation, или соотв. privation) обозначает потерю чего-либо, лишения из-за недостаточного удовлетворения какой-либо важной потребности. При этом речь идет не о физических лишениях, а о недостаточном удовлетворении именно психических потребностей (психическая депривация).

Й. Лангмейер и З. Матейчек дают такое определение:

«Психическая депривация является психическим состоянием, возникшим в результате таких жизненных ситуаций, где субъекту не предоставляется возможности для удовлетворения некоторых его основных (жизненных) психических потребностей в достаточной мере и в течение достаточно длительного времени» [17, с. 18].

При этом в число «основных (жизненных)» потребностей авторы включают:

1) потребность в определенном количестве, изменчивости и виде (модальности) стимулов;

2) потребность в основных условиях для действенного учения;

3) потребность в первичных общественных связях (особенно с материнским лицом), обеспечивающих возможность действенной основной интеграции личности;

4) потребность общественной самореализации, предоставляющей возможность овладения различными общественными ролями и ценностными целями [17, с. 19].

При определении депривации нередко проводят аналогию между психической и биологической недостаточностью. Подобно тому, как возникают серьезные нарушения в результате дефицита питания, недостатка витаминов, кислорода и т. п., серьезные нарушения могут возникать и в случае психического дефицита – дефицита любви, стимуляции, социальных контактов. Так, Д. Хебб определяет депривацию как биологически адекватную, но психологически ограничиваемую среду [42].

Понятие депривации близко к понятию фрустрации. Однако они не тождественны.

Фрустрация определяется как психическое состояние, вызванное неуспехом в удовлетворении потребности и сопровождающееся различными отрицательными переживаниями: разочарованием, раздражением, тревогой, отчаянием и др. [33].

Таким образом, фрустрация, во-первых, касается потребности, актуализированной в данный момент и уже направленной к цели, а во-вторых, характеризуется осознанием субъектом невозможности ее удовлетворения.

Депривация же может какое-то время частично или даже полностью не осознаваться. Ее негативные последствия могут ассоциироваться с самыми различными причинами. Так, человек может не связывать, например, возникшую депрессию с дефицитом сенсорных стимулов.

Таким образом, в отличие от фрустрации, депривация действует более скрыто, но зачастую имеет и более серьезные последствия.

Й. Лангмейер и З. Матейчек проводят такую аналогию: фрустрация происходит, если у ребенка отнимают его любимую игрушку и он вынужден играть с тем, что ему нравится меньше, а депривация возникает в том случае, если ребенка лишают возможности играть вообще.

А. Маслоу в контексте сопоставления данных понятий выделяет две разновидности депривации: депривацию небазовых потребностей и угрожающую депривацию. Первая легко замещается и не вызывает серьезных последствий для организма. Вторая рассматривается как угроза личности, то есть как депривация, которая угрожает жизненным целям индивидуума, его самооценке, препятствует самоактуализации – словом, препятствует удовлетворению базовых потребностей [24].

Внешне одна и та же ситуация, продолжает Маслоу, может иметь разные последствия, привести к депривации либо одного, либо другого типа. Так, если ребенок, которому не купили мороженое, чувствует прежде всего разочарование от того, что лишился удовольствия его съесть, то такая депривация вряд ли может считаться угрожающей и иметь серьезные последствия. Если же отказ воспринимается ребенком как отказ в любви, то есть мороженое является носителем определенных психологических ценностей, то такая депривация рассматривается как фрустрирующая. Таким образом, депривация может иметь серьезные последствия для личности в том случае, если целевой объект является символом любви, престижа, уважения или другой базовой потребности.

Дети, которые постоянно чувствуют любовь и заботу родителей, дети, у которых сформировано базовое чувство доверия к миру, могут достаточно легко переносить случаи депривации, дисциплинирующий режим и т. п., они не воспринимают их как фундаментальную угрозу, как угрозу своим главным, базовым потребностям [24].

К понятию «депривация» близки понятия «сепарация», «изоляция». Последние обозначают скорее депривационную ситуацию, условие депривации. Психическая депривация характеризуется особым состоянием, возникающим в депривационной ситуации. В этом плане можно сказать, что в одних и тех же условиях изоляции характер психической депривации каждого человека во многом будет определяться индивидуальными особенностями личности, в частности значимостью тех потребностей, которые подавлены. Люди, оказавшиеся в изоляции от общества, по-разному будут переживать данную ситуацию, и ее последствия для их психики тоже будут различными.

2. Виды депривации

Виды депривации обычно выделяют в зависимости от того, какая потребность не удовлетворяется.

Й. Лангмейер и З. Матейчек анализируют четыре вида психической депривации [17].

1. Стимульная (сенсорная) депривация: пониженное количество сенсорных стимулов или их ограниченная изменчивость и модальность.

2. Депривация значений (когнитивная): слишком изменчивая, хаотичная структура внешнего мира без четкого упорядочения и смысла, которая не дает возможности понимать, предвосхищать и регулировать происходящее извне.

3. Депривация эмоционального отношения (эмоциональная): недостаточная возможность для установления интимного эмоционального отношения к какому-либо лицу или разрыв подобной эмоциональной связи, если таковая уже была создана.

4. Депривация идентичности (социальная): ограниченная возможность для усвоения автономной социальной роли.

Большинство авторов также останавливаются преимущественно на этих видах депривации и определяют их содержание примерно одинаковым образом.

Сенсорная депривация иногда описывается понятием «обедненная среда», то есть среда, в которой человек не получает достаточное количество зрительных, слуховых, осязательных и прочих стимулов. Такая среда может сопровождать развитие ребенка, а также включаться в жизненные ситуации взрослого человека.

Когнитивная (информационная) депривация препятствует созданию адекватных моделей окружающего мира. Если нет необходимой информации, представлений о связях между предметами и явлениями, человек создает «мнимые связи» (по И. П. Павлову), у него появляются ложные убеждения.

С эмоциональной депривацией могут столкнуться как дети, так и взрослые. Применительно к детям иногда используют понятие «материнская депривация», подчеркивая важную роль эмоциональной связи ребенка и матери; разрыв или дефицит этой связи приводит к целому ряду нарушений психического здоровья ребенка.

Социальная депривация в литературе трактуется достаточно широко. С ней сталкиваются и дети, живущие или обучающиеся в закрытых учреждениях, и взрослые люди, которые по тем или иным причинам находятся в изоляции от общества или имеют ограниченные контакты с другими людьми, пожилые люди после выхода на пенсию и др.

В жизни разные виды депривации сложно переплетаются. Некоторые из них могут объединяться, одна может быть следствием другой и т. п.

Помимо указанных выше, существуют и другие виды депривации. Например, с двигательной депривацией человек сталкивается тогда, когда есть ограничения в движениях (в результате травмы, болезни или в других случаях). Такая депривация, не являясь непосредственно психической, оказывает тем не менее сильное воздействие на психическое состояние человека. Данный факт был неоднократно зафиксирован при проведении соответствующих экспериментов. Двигательная депривация влияет и на психическое развитие. В частности, в возрастной психологии получены данные о том, что развитие движений в детстве является одним из факторов формирования «образа Я».

В современной психологии и смежных гуманитарных науках выделяют некоторые виды депривации, имеющие обобщенный характер либо связанные с отдельными аспектами существования человека в обществе: образовательная, экономическая, этическая депривация и др.

Помимо видов, существуют различные формы проявления деприваций, которые по форме могут быть явными или скрытыми.

Явная депривация носит очевидный характер: пребывание человека в условиях социальной изоляции, длительное одиночество, воспитание ребенка в детском доме и т. п. Это видимое отклонение от нормы (в культурном понимании).

Скрытая депривация (она же частичная, по Дж. Боулби; маскированная, по Г. Харлоу) не так очевидна. Она возникает при внешне благоприятных условиях, которые, однако, не дают возможности удовлетворения значимых для человека потребностей. Так, Дж. Боулби пишет, что частичную депривацию можно наблюдать там, где не произошло прямой разлуки матери с ребенком, однако их отношения по какой-либо причине неудовлетворительны для ребенка [6].

Скрытая депривация в данное время вызывает особое внимание исследователей. Ее источник может находиться в семье, школе, различных социальных институтах, обществе в целом.

Таким образом, депривация представляет собой сложное, многоаспектное явление, имеющее отношение к различным сферам человеческой жизни.

Глава 2. Сенсорная и двигательная депривация

1. Исследования сенсорной депривации у животных

Случаи сенсорной депривации по отношению к животным известны еще с древности.

Так, законодатель Древней Спарты Ликург провел следующий эксперимент. Поместил двух щенков одного помета в яму, а двух других вырастил на воле в общении с другими собаками. Когда собаки подросли, он в присутствии большого количества народа выпустил нескольких зайцев. Щенок, воспитанный на воле, бросился за зайцем, поймал и задушил его. Щенок, воспитанный в полной изоляции, трусливо бросился бежать от зайцев [18, с. 135].

Позднее проведенные учеными опыты с животными подтвердили влияние дефицита сенсорных стимулов на развитие.

Один из первых экспериментов, изучающих воздействие различных условий воспитания на умственное развитие подопытных животных, проводился в лаборатории Д. Хебба Университета Мак-Гилла в 50-е гг. ХХ в. [42].

Крыс делили на две группы. Одну группу животных выращивали в клетках лаборатории. Животные второй группы росли у Хебба дома под присмотром двух его дочерей. Эти крысы проводили значительную часть времени, передвигаясь по дому и играя с девочками. Через несколько недель «домашних» крыс вернули в лабораторию и сравнили с животными, выросшими в клетке. Оказалось, что «домашние» крысы значительно лучше справлялись с заданиями, связанными с поиском обходных путей и прохождением лабиринта, нежели грызуны, выросшие в лаборатории.

Результаты опытов Хебба были подтверждены и в других исследованиях. Например, в экспериментах, проводимых в течение ряда лет работниками калифорнийского университета (М. Розенцвейгом, М. Даймондом и др.) [17].

Крысы (тщательно отобранные по типу, возрасту и полу) распределялись на две группы.

Первая группа содержалась с 25-го по 105-й день после прекращения материнского кормления в обогащенной среде, то есть по 10–12 животных в просторной клетке, оборудованной сложным стимулирующим оснащением: лестницами, каруселями, коробочками и др. Приблизительно с 30-го дня животные упражнялись также в целом ряде лабиринтов.

Вторая группа, в отличие от первой, содержалась в обедненной тактильно-кинетической среде, в изолированных клетках без возможности видеть другое животное и прикасаться к нему, а также с минимальной сенсорной стимуляцией.

Кроме этого, часть животных содержалась еще в средних стандартных условиях (третья группа).

Хотя авторы ставили задачу выявления лишь биохимических последствий различного раннего опыта, не предполагая наличия анатомических изменений, выяснилось, что выраженные изменения имеются в массе коры мозга. Ее общий вес был у животных из обогащенной среды приблизительно на 4 % выше, чем у депривированных животных. Причем у первых кора отличалась также большей толщиной серого вещества и большим диаметром капилляров. Дальнейшие опыты показали, что вес того или иного участка мозга меняется в зависимости от различного сенсорного обогащения.

В одном из экспериментов американских ученых [42] группу котят, выращиваемых в темноте, ежедневно помещали в цилиндрическую камеру, на стенках которой были нанесены вертикальные линии. Другую группу котят, также выращиваемых в темноте, помещали в камеру, на стенках которой были нанесены горизонтальные полосы. Исследования с применением микроэлектродов, проведенные на обеих группах котят, показали, что у животных первой группы нейроны зрительного анализатора реагировали избирательно только на предъявление вертикальных линий, а у животных второй группы – только на предъявление горизонтальных. В итоге, став взрослыми, первые не могли даже подниматься по ступенькам, а вторые не могли пройти между ножками стула.

Объясняя результаты подобных опытов, Хебб пишет о том, что в обогащенной среде высокое сенсорное разнообразие дает возможность животным создать большее количество сложных по структуре нервных контуров. Однажды сформированные нервные контуры в дальнейшем используются при научении. Недостаточный сенсорный опыт в депривированной среде ограничивает количество нервных связей или вообще откладывает их формирование. Поэтому животные, выросшие в малостимулирующей среде, хуже справляются с решением поставленных перед ними задач. Результаты подобных исследований позволяют сделать аналогичный вывод о человеке: богатый сенсорный опыт ребенка на ранних этапах развития повышает уровень организации нейронных сетей и создает условия для эффективного взаимодействия с окружающей средой.

2. Сенсорная депривация у людей и ее последствия

А. Эмпирические факты сенсорной депривации

На сегодняшний день собрано немало эмпирических данных о том, как дефицит сенсорных стимулов влияет на людей. В частности, описаны многочисленные факты изменения состояния сознания летчиков в условиях длительных полетов. Летчики воспринимают одиночество и монотонность среды как угнетающие. Ситуация усугубляется, если полет проходит над абсолютно однообразной местностью. Один пилот так описал свои ощущения от полетов внутрь Антарктиды: «Представьте, что сидите рядом с работающим двигателем в комнате и часами смотрите в хорошо побеленный потолок» [18, с. 153].

Показательными в этом плане являются результаты анализа опыта полярных исследователей, которые месяцами живут в однообразной среде снежных просторов. Зрительное восприятие ограничивается в основном белыми тонами. Звуковой фон – глубокая тишина или шум метели. Запах земли и растений там неизвестны. Врачи арктических и антарктических станций указывают на то, что с увеличением срока пребывания в экспедиционных условиях у полярников нарастает общая слабость, тревожность, замкнутость, депрессия.

Особенно тяжелое воздействие на психику оказывает полярная ночь. По данным исследований, нервно-психическая заболеваемость на Крайнем Севере на несколько порядков выше по сравнению с умеренными и южными районами России [16]. В одном из экспериментов были получены данные, показывающие, что у 41,2 % обследуемых жителей г. Норильска, живущих в условиях полярной ночи, повышена тревожность и напряженность, а у 43,2 % наблюдается снижение настроения с оттенком депрессии [18].

При изучении воздействия темноты на психическое состояние было выявлено, что у здоровых людей, работающих в затемненных помещениях на кинофабриках, в фотоателье, в полиграфической промышленности и пр., нередко развиваются невротические состояния, выражающиеся в появлении раздражительности, плаксивости, расстройств сна, страхов, депрессии и галлюцинаций [18].

Примеры тягостных ощущений, связанных с неизменностью среды, приводят также космонавты, моряки-подводники. Кабины космических кораблей и отсеки подводных лодок заполнены равномерным шумом работающих энергетических установок. В определенные периоды в субмарине или космическом корабле наступает полная тишина, нарушаемая слабым однообразным шумом работающей аппаратуры и вентиляторов [18].

Интересен тот факт, что наступающая тишина воспринимается не как лишение чего-то, а как сильно выраженное воздействие. Тишину начинают «слышать».

Б. Экспериментальные исследования сенсорной депривации

В психологии был сделан ряд попыток имитировать сенсорную депривацию. В Университете Мак-Гилла сотрудниками Д. Хебба в 1957 г. был организован и проведен следующий эксперимент.

Группе студентов колледжа платили в день за то, чтобы они ничего не делали. Им нужно было только лежать на удобной кровати с полупрозрачной повязкой на глазах, позволявшей видеть рассеянный свет, но не дававшей возможности четко различать объекты. Через наушники участники эксперимента постоянно слышали легкий шум. В комнате монотонно жужжал вентилятор. На руки испытуемых надевали хлопчатобумажные перчатки и картонные муфты, выступавшие за кончики пальцев и сводившие к минимуму тактильную стимуляцию. Уже через несколько часов пребывания в подобной изоляции затруднялось целенаправленное мышление, не удавалось ни на чем сосредоточить внимание, становилась повышенной внушаемость. Настроение колебалось от крайней раздраженности до легкого веселья. Испытуемые ощущали невероятную скуку, мечтая о любом стимуле, а получив его, чувствовали себя неспособными отреагировать, выполнить задание или не желали предпринимать для этого никаких усилий. Способность решать простые умственные задачи заметно снижалась, причем данное снижение имело место еще 12–24 часа после окончания изоляции. Хотя каждый час изоляции оплачивался, большинство студентов не смогли выдержать такие условия более 72 часов. У тех, кто оставался дольше, появлялись, как правило, яркие галлюцинации и бредовые идеи [17].

Еще одна экспериментальная ситуация, предполагающая высокую степень депривации, – «изоляционная ванна» Дж. Лилли.

Испытуемых, снаряженных дыхательным аппаратом с непрозрачной маской, полностью погружали в резервуар с теплой, медленно протекающей водой, где они находились в свободном, «невесомом» состоянии, стараясь, согласно инструкции, двигаться как можно меньше. В этих условиях уже приблизительно после 1 часа у испытуемых появлялись внутреннее напряжение и интенсивный сенсорный голод. Через 2–3 часа возникали визуальные галлюцинаторные переживания, сохранявшиеся частично и после окончания эксперимента. Наблюдались выраженные нарушения познавательной деятельности, стрессовые реакции. Многие бросали эксперимент раньше намеченного срока.

В Гарвардском университете в 1956 г. проводился эксперимент с использованием аппарата «железные легкие» – респиратора, применяемого при бульбарных полиомиелитах [18]. Здоровые добровольцы (студенты, врачи) проводили до 36 часов в данном респираторе с открытыми кранами и с включенным мотором, который издавал монотонное гудение. Из респиратора они могли видеть лишь небольшую часть потолка, цилиндрические муфты препятствовали тактильным и кинестетическим ощущениям, в двигательном отношении испытуемые были весьма ограничены. Лишь 5 человек из 17 смогли остаться в респираторе в течение 36 часов. У всех испытуемых отмечались затруднения при сосредоточении и периодические состояния тревожности, у восьми имелись затруднения при оценке реальности (от псевдосоматических бредовых идей вплоть до настоящих зрительных или слуховых галлюцинаций), четыре впали в тревожную панику и активно стремились выбраться из респиратора [17].

Все эксперименты демонстрируют в целом сходные явления, подтверждая, что потребность в сенсорной стимуляции со стороны разнообразной окружающей среды – фундаментальная потребность организма. В отсутствие такой стимуляции нарушается умственная деятельность и возникают личностные расстройства.

В. О механизмах сенсорной депривации

Единого объяснения механизмов сенсорной депривации в психологии нет. При их изучении обычно рассматриваются разные аспекты данного явления.

Хебб пишет о том, что, если события в жизни человека были зафиксированы на нейрофизиологическом уровне, они и в дальнейшем должны сопровождать жизнь человека. Если же обычные ранее сенсорные события больше не происходят, у человека возникает сильное и неприятное возбуждение, которое воспринимается как стресс, страх или дезориентация. Таким образом, события окружающей среды необходимы не только для возникновения определенных нервных контуров. Те же самые события в дальнейшем поддерживают эти нервные связи [42].

В контексте когнитивной теории предполагается, что ограниченное поступление стимулов затрудняет построение когнитивных моделей, посредством которых человек контактирует со средой. Если депривация возникает в детстве, то создание подобных моделей становится невозможным. В том случае, когда депривация происходит позднее, под угрозой находится их сохранение, регулирование, корректировка, что препятствует созданию адекватного образа среды.

В психоаналитически ориентированных исследованиях больше внимания уделяется эмоциональному аспекту сенсорной депривации. Ситуация изоляции обычно подразумевает темное помещение, закрытые глаза, забинтованные руки, удовлетворение потребностей только с помощью другого (экспериментатора) и т. д. Таким образом, испытуемый как бы возвращается в ситуацию младенчества; подкрепляется его потребность в зависимости, провоцируется регрессивное поведение, в том числе регрессивные фантазии.

Существуют данные о том, что рассказы испытуемых о зрительных галлюцинациях могут существенно варьироваться в зависимости от типа инструкции (например: «Опишите все, что увидите, все свои зрительные впечатления» или только: «Дайте сообщение о своих переживаниях»). Такие результаты объясняются тем, что на состояние человека влияет не только дефицит стимулов как таковой, но и внутренние (органические) раздражители, а также, возможно, и остаточные внешние, которые субъект отмечает под влиянием направленного внимания, вызванного инструкцией [17]. Следовательно, сами проявления сенсорной депривации (и их описания) могут быть весьма различными в зависимости от целого ряда неявных на первый взгляд факторов.

В целом, по словам Й. Лангмейера и З. Матейчека, переменных, оказывающих свое воздействие в опытах с сенсорной депривацией, столько и их влияние различимо с таким трудом, что объяснение механизмов их действия остается до сих пор в большинстве случаев неясным и может быть описано лишь частично.

Г. Последствия сенсорной депривации

Общие последствия

В ряде исследований описаны особенности поведения и психических состояний людей, оказавшихся в ситуации сенсорной депривации. При этом последствия можно разделить на общие и специфические, связанные с индивидуальными особенностями субъекта.

Феноменология описываемых явлений достаточно обширна и не сводится к единой системе. При изучении эффектов сенсорной депривации можно обратиться к классификации М. Цукермана, которая включает:

1) нарушения направленности мышления и способности сосредоточения;

2) «захват» мышления фантазиями и мечтаниями;

3) расстройство ориентации во времени;

4) иллюзии и обманы восприятия;

5) беспокойство и потребность в активности;

6) неприятные соматические ощущения, головные боли, боли в спине, в затылке, в глазах;

7) бредовые идеи, подобные параноидным;

8) галлюцинации;

9) тревогу и страх;

10) сосредоточение внимания на резидуальных стимулах;

11) целый ряд других реакций, включающих жалобы на клаустрофобию, скуку, особые физические потребности [17, с. 237].

Вместе с тем указанная классификация не исчерпывает описания всех последствий сенсорной депривации. Объяснения различных авторов также не дают единой картины. Однако чаще всего приводятся такие общие последствия.

Изменения в эмоциональной сфере

Многие исследователи считают изменения в переживании и выражении эмоций одной из главных характеристик состояния человека в условиях сенсорной (а также других видов) депривации.

Дж. В. Фазинг выделяет при этом два паттерна изменений.

Первый – повышение эмоциональной реактивности, эмоциональной лабильности при общем снижении эмоционального фона (появлении страха, подавленности). Люди в этом случае более остро реагируют на события, чем в обычных условиях [50].

Так, своеобразные расстройства с симптомами тревоги и страха описывались у рыбаков Гренландии во время путины при хорошей погоде (неподвижное море и чистое небо без облаков), особенно когда они длительно сохраняли одну и ту же позу, стараясь фиксировать взор на поплавке [11].

Окружающие события при таких изменениях воспринимаются крайне обостренно в связи с резким снижением толерантности к стрессогенным воздействиям. Общая эмоциональная чувствительность значительно повышается. Эмоциональная лабильность приводит к появлению и неадекватных положительных эмоций: испытуемые иногда сообщают о переживании удовольствия и даже эйфории, особенно на некоторых этапах эксперимента.

Описаны острые психические реакции выхода из ситуации эксперимента по строгой сенсорной депривации (в частности, в сурдокамере).

Сразу после окончания опытов у испытуемых наблюдалось появление эйфории, двигательная гиперактивность, сопровождавшаяся оживленной мимикой и пантомимикой. Значительная часть испытуемых отличалась тем, что навязчиво стремилась вступить в разговор с окружающими. Много шутили и сами смеялись над своими остротами, причем в обстановке, не совсем подходящей для проявления такой веселости. В этот период наблюдалась повышенная впечатлительность. Причем каждое новое впечатление как бы вызывало забывание предшествующего и переключало внимание на новый объект («перескакивающее» внимание) [18].

Аналогичные эмоциональные нарушения наблюдались и у животных.

В исследованиях П. Ризена у кошек, собак и обезьян по окончании длительных экспериментов со строгой сенсорной депривацией наблюдалось резко выраженное эмоциональное возбуждение, доходящее до судорог. По его мнению, эмоциональные расстройства у животных в период реадаптации являются следствием внезапного интенсивного сенсорного притока раздражителей [18].

Второй паттерн изменений, по Дж. В. Фазингу, – противоположный – люди перестают реагировать на события, которые ранее были эмоционально значимыми, они теряют интерес к прошлым занятиям, увлечениям.

Так, по словам одного из участников антарктической экспедиции Р. Пристли, его коллеги, люди обычно очень активные и энергичные, проводили время абсолютно бездеятельно: лежа в мешках, не читая и даже не разговаривая; они целыми днями дремали или предавались своим мыслям [29].

Еще один вариант эмоциональных трансформаций – изменение эмоционального отношения к событиям, фактам – вплоть до противоположного. То, что раньше вызывало положительное отношение, сейчас может вызвать даже отвращение. Людей может раздражать любимая музыка, цветы, они отказываются от встреч с друзьями.

В. И. Лебедев описывает реакцию испытуемых на просмотр фильмов ужасов: если в обычных условиях такие фильмы вызвали бы страх или отвращение, то в данном случае они вызывали смех [18]. Столь парадоксальную реакцию автор объясняет тем, что действительные трудности эксперимента были для испытуемых несравненно более значимыми, чем события, показанные на экране.

Помимо эмоциональных, наблюдается ряд нарушений когнитивного плана. Опишем некоторые из них.

Расстройства произвольного внимания и целенаправленного мышления

В условиях сенсорной депривации нередко нарушается организация познавательной деятельности. При этом страдают прежде всего высшие психические функции: словесно-логическое мышление, опосредованное запоминание, произвольное внимание, речь.

Так, есть данные о том, что заключенные после нескольких лет полной изоляции разучались говорить или говорили с большим трудом; у моряков, находившихся длительное время в одиночестве на необитаемых островах, снижался уровень абстрактного мышления, ослабевала речевая функция, ухудшалась память [11].

Основная причина данного нарушения – отсутствие организованной и целенаправленной познавательной деятельности.

А. Людвиг полагает, что в таких ситуациях начинают доминировать архаические модусы мышления, связанные с ослаблением так называемой проверки реальности, нечеткостью различий между причиной и следствием, амбивалентностью мышления, снижением чувствительности к логическим противоречиям [11].

По словам Л. С. Выготского, генетически более ранние типы сознания сохраняются у человека в качестве подстройки, в «снятом» виде в ведущих формах и могут при определенных обстоятельствах выходить на первый план [8]. Вероятно, данный феномен и наблюдается в условиях сенсорной депривации.

Изменения в перцептивных процессах

В ряде экспериментов, а также по выходе из них были обнаружены явления искажения воспринимаемых объектов: нарушения константности формы, размера, цвета, появление спонтанного движения в видимом поле, отсутствие трехмерного восприятия. Испытуемым могло казаться, что стены комнаты расширяются или сдвигаются, волнообразно колеблются, искривляются [18].

Подобные явления наблюдаются у летчиков – нарушение ориентировки и измененное восприятие положения самолета (кажется, что самолет перевернулся, остановился или накренился) – во время полетов ночью, в облаках или по прямой (когда от пилота почти не требуется никакой деятельности).

Искажение восприятия является типичным для ситуаций депривации. Оно может привести к возникновению необычных образов и ощущений.

Одним из самых ярких психических феноменов, характерных для условий длительной сенсорной и социальной изоляции, являются галлюцинации.

Описано немало случаев возникновения образов, не соответствующих действительности. В частности, это касается людей, пребывающих в длительном тюремном заключении, в одиночку пересекающих океан, зимующих на арктических и антарктических станциях, находящихся в космосе.

Так, космонавты В. Лебедев и А. Бережной к концу полета на орбитальной станции «Салют-6» однажды неожиданно увидели перед собой мышь. Ею оказалась салфетка, которая попала на решетку вентилятора и сжалась в комок [18].

П. Сьюдфельд и Р. Борри выделили два типа необычных перцептивных ощущений в ситуации сенсорного голода:

1) тип А – вспышки света, абстрактные или геометрические формы, различные шумы;

2) тип Б – имеющие значение объекты или живые существа [12].

Еще один пример возникновения образов, не соответствующих действительности: в одном из экспериментов испытуемый «увидел» процессию белок, марширующих по снежному полю с мешками через плечо, другой – ряд маленьких желтых людей с надетыми черными кепками и открытыми ртами, третий – обнаженную женщину, плавающую в пруду [18].

Реже появляются слуховые галлюцинации, которые бывают простыми (жужжание, отдельные звуки) и сложными (щебетание птиц, музыка, человеческие голоса). Иногда возникают тактильные галлюцинации (ощущения давления, прикосновения) и кинестетические (ощущение парения) [18].

Вначале люди критически относятся к своим ощущениям, что не позволяет называть их галлюцинациями в чистом виде. В дальнейшем критика к ним часто утрачивается, эйдетические представления могут выходить из-под контроля. Так, свидетель описывает, что одному из участников зимовки на антарктической станции стали мерещиться «гуманоиды», которые что-то замышляют против группы исследователей. С появлением солнца «гуманоиды улетучились» [18].

Объяснение подобных явлений может заключаться в том, что условия сенсорной недостаточности способствуют активизации воображения. В частности, это подтверждается тем, что одни и те же люди легче справлялись с тестами на дорисовывание незаконченных рисунков, находясь в условиях Крайнего Севера, нежели в обычной обстановке. Им требовалось меньше времени, отмечалось субъективное облегчение выполнения задачи [16].

По И. П. Павлову, вторая сигнальная система и определяющие ее работу лобные доли мозга как относительно позднее эволюционное приобретение являются достаточно хрупкими. Следовательно, они быстрее подвергаются торможению, чем более древние структуры. Когда возникает это торможение, вторая сигнальная система уступает место первой. Активизируются мечты, грезы, затем возникает легкое сонное состояние (просоночное). То есть первая сигнальная система освобождается от регулирующего влияния второй. Развившееся во второй сигнальной системе торможение по закону «взаимной индукции», открытому И. П. Павловым, активизирует деятельность первой, чем и объясняется яркость эйдетических образов [28].

В. И. Лебедев обращает внимание на то, что усиленное воображение является защитной компенсаторной реакцией в условиях монотонной среды. Появляющиеся яркие образы в какой-то мере замещают сенсорные ощущения, характерные для обычных условий, и тем самым позволяют человеку сохранить психическое равновесие. Компенсаторный характер носят, по его мнению, и сновидения, которые становятся особенно яркими в ситуациях сенсорного дефицита. О таких красочных цветных сновидениях во время зимовок рассказывают полярники, сравнивая увиденное с кинофильмами или передачами по цветному телевидению.

К числу необычных образов, не соответствующих действительности, можно отнести и искажения восприятия, обусловленные внутренней установкой человека, решением какой-то задачи. Вот несколько типичных примеров этого.

1. Летчик, участвовавший в поиске людей потерпевшего аварию дирижабля, отчетливо увидел сидящего на снегу человека. «Но мне не пришло в голову, – рассказывал он, – что, если бы это был человек, он, конечно, махал бы мне чем-нибудь. Я тотчас снизился, но фигура внезапно расплылась» [18, с. 192].

2. Летчики, участвовавшие в спасении людей (рыбаков на льдине, унесенной в море; жителей деревень, затопленных наводнением, и т. д.) довольно часто принимают за потерпевших различные предметы: бревна, коряги, кусты. И только при снижении убеждаются в иллюзорности восприятия.

Особое аффективное состояние, сильное желание найти людей создают установку, которая провоцирует искажение образов восприятия. Известен случай, когда охотник в выбежавшей из кустов девочке отчетливо «увидел» кабана и выстрелил [18].

Влияние установки на восприятие подтверждается не только многочисленными наблюдениями из жизни, но и экспериментальными исследованиями школы Д. Н. Узнадзе.

Другие последствия сенсорной депривации

Активизация воображения в ситуации сенсорной депривации может иметь и «позитивные» последствия – в виде повышения креативности.

В сурдокамерных экспериментах практически все испытуемые сообщали о возникшей у них потребности творческого самовыражения: они читали наизусть любимые стихи, пели, делали из дерева и подручных материалов различные модели и игрушки, писали рассказы и стихи [18]. Некоторые с удивлением обнаруживали у себя ранее отсутствовавшие способности к рисованию, литературному творчеству. При этом у тех, кто сумел реализовать потребность в творчестве, «необычные» психические состояния отмечались значительно реже, чем у тех, кто в часы отдыха ничем не занимался.

Таким образом, творчество можно считать одним из методов профилактики нервно-психических расстройств в экстремальных условиях.

Вопрос о качестве создаваемых таким путем творческих продуктов остается открытым. С одной стороны, общий уровень познавательной деятельности в подобных условиях снижается.

Сдругой стороны, в ситуации изоляции человека не отвлекают внешние факторы, он может сосредоточиться на одной идее. Известно, что многие писатели, художники, композиторы стремятся к уединению, создавая свои труды.

Интересно, что некоторые заключенные начинают заниматься литературным творчеством, не имея до этого подобного опыта. Так, О'Генри, находясь за решеткой, начал писать свои рассказы, сделавшие его впоследствии знаменитым писателем.

Вместе с тем сенсорная депривация провоцирует и «ложную» креативность.

Чувство «гениального открытия». У человека может появиться чувство сверхзначимости какой-то идеи. В. И. Лебедев пишет:

«Во время пребывания в сурдокамере испытуемого Б. было замечено, что он много времени уделяет записям, что-то чертит и производит какие-то измерения, смысл которых был непонятен экспериментаторам. После окончания эксперимента Б. представил „научный труд“ на 147 страницах: текст, чертежи и математические расчеты. По материалам, содержавшимся в этом „научном труде“, был построен отчетный доклад испытуемого о проведенном эксперименте. „Труд“ и сообщение были посвящены вопросам пыли. Поводом для проделанной работы послужил ворс, выпадающий из ворсовой дорожки, находящейся в камере. Б. исследовал количество, пути распространения, циркуляцию, кругооборот пыли, зависимость ее наличия от времени суток, работы вентилятора и других факторов. Хотя испытуемый был инженером, „труд“ его представлял собой набор наивных обобщений и поспешных нелогичных выводов» [18, с. 204].

В обычных условиях человек постоянно находится в социальном окружении, которое прямо или косвенно корректирует его поведение и деятельность. Когда же социальные коррекции перестают действовать на человека, он вынужден самостоятельно регулировать свою активность. С этим испытанием успешно справляются не все.

Другая причина – изменение значимости события, придание нового смысла фактам и явлениям (описано выше).

Изменение восприятия времени. В условиях сенсорной депривации зачастую нарушается оценка временных интервалов. Примеры этого представлены в результатах различных экспериментов.

В одном из таких экспериментов, в ситуации длительного одиночного пребывания в пещере, один из участников исследования при оценке прошедшего времени «отстал» на 25 суток за период 59 дней, другой – на 88 суток за период 181 день, третий – на 25 за 130 дней (он уже знал о возможных нарушениях оценки времени, поэтому сделал некоторые коррекции) [35].

Таким образом, большие интервалы времени люди, как правило, недооценивают.

Восприятие же малых интервалов может варьироваться. В разных экспериментах люди за 10-секундные принимали промежутки времени в 9, 8 и даже 7 секунд; в другом случае оценка интервала в 2 минуты занимала 3–4 минуты реального времени [11]. То есть наблюдалась как переоценка, так и недооценка временник отрезков.

Объяснение указанных феноменов может заключаться в следующем. Один из механизмов оценки интервалов времени – обращение к собственным физиологическим процессам. Исследователи обнаружили, что при исключении внешних временных ориентиров физиологические процессы вначале продолжают следовать 24-часовому суточному ритму. Но затем он нарушается. Человек может прийти, например, к 48-часовому или 28-часовому ритму. Но и они не являются устойчивыми. При этом часто появляется потребность в дневном сне. Физиологические процессы значительно рассогласовываются. Например, период сна перестает сопровождаться падением температуры тела, уменьшением частоты сердечных сокращений и т. д.

Таким образом, «внутренние биологические часы» во многом определяются «внешними» и не могут быть надежным ориентиром при оценке времени при отсутствии последних.

Нарушение биологического ритма связано с другими специфическими последствиями ситуации сенсорного голода: изменениями состояний сна и бодрствования.

Деятельность специалистов ряда профессий – летчиков, космонавтов, водителей, машинистов поездов и многих других – протекает в закрытых помещениях и кабинах. Естественно, поток раздражителей из внешней среды значительно ограничен. При этом имеет место не только сенсорная, но и двигательная депривация. Кроме того, помещения диспетчеров и кабины операторов обычно заполнены тихим гудением приборов. Неблагоприятное действие монотонной обстановки иногда усиливается еще и однообразными раздражениями вестибулярного аппарата – покачиванием, что способствует развитию гипнотических фаз и глубокого сна. Нередко аварии, происшедшие по вине водителей и машинистов, как раз связаны с потерей бдительности в результате гипнотических состояний.

«Ночь. Стюардесса через иллюминатор увидела луну, которая вскоре исчезла из поля зрения. Вдруг, к своему изумлению, она вновь видит луну, проплывающую за иллюминатором. Пока она пребывала в размышлениях, „что же это может быть?“, луна в третий раз показалась в иллюминаторе! Она вбежала в кабину пилотов и обнаружила… спящий в полном составе экипаж. В течение получаса самолет „DC-6“, летевший в Бахрейн, выполнял большие круги над Средиземным морем. Налицо было явное влияние монотонной обстановки, когда летчики следили только за показаниями приборов. Эта история произошла в 1955 г. С тех пор многое изменилось в авиации. Однако проблема сна летчиков за штурвалом осталась» [18, с. 177–178].

Есть данные также о том, что у полярников на арктических и антарктических станциях, у моряков во время продолжительных океанских походов, у людей, длительно работающих в темноте, весьма распространены бессонница, трудности засыпания и пробуждения [12; 18 и др.]

Подобные нарушения могут привести к утрате способности различать сон и бодрствование.

«Однажды… в поликлинику два милиционера привели испуганного, дрожащего человека. Он рассказал, что вел большой автобус. Сменщик не пришел, пассажиров было много, и его уговорили в суточный рейс ехать одному. При въезде в город на большой скорости он врезался в колонну солдат. От их крика он обезумел, выскочил из автобуса и спрятался. Милиционеры смущенно пожимали плечами и говорили, что никаких солдат автобус не давил. Шофер просто заснул и увидел во сне то, чего больше всего боялся» [18, с. 188].

Испытуемому П. Сьюдфельда и Р. Борри также приснилось, что опыт окончился, он вышел из камеры, встретил приятеля и разговаривал с ним до тех пор, пока не был разбужен в связи с действительным завершением опыта [12].

В. И. Лебедев считает, что отличить сон от реальности человеку помогает быстрота пробуждения, позволяющая заметить различие между образами сновидения и внешними впечатлениями. Медленный выход из состояния сна затрудняет различение сновидения и реальности, особенно когда снятся не фантастические, а самые обыкновенные события.

Возникновение гипнотических состояний в условиях сенсорной депривации способствует повышению внушаемости и гипнабельности человека. В экспериментах П. Сьюдфельда, В. Г. Бек-стона продемонстрировано, что испытуемые могут изменить свою точку зрения на что-либо при получении сообщения во время депривации [50].

Например, Бекстон предъявлял во время эксперимента студентам, скептически относящимся к так называемым псифеноменам (привидениям, полтергейсту), серию сообщений с целью убедить их в реальности данных явлений; испытуемые, находящиеся в условиях депривации, проявили больший интерес и веру к данным явлениям, по сравнению с теми, кто слушал эти сообщения в обычной обстановке.

П. Сьюдфельд объясняет данную ситуацию, с одной стороны, стимульным голодом, повышающим интерес к любой информации, с другой стороны, общим снижением эффективности мыслительной деятельности, что препятствует критической оценке сообщений, повышает внушаемость.

Данный феномен активно используется при вербовке в различные религиозные секты, одна из задач которых – расшатать прежнюю систему убеждений человека, внушить ему новые взгляды. В качестве одной из техник активно используется техника сенсорной депривации.

В условиях ограничения сенсорных стимулов встречаются иногда и совсем необычные, «глобальные» нарушения – деперсонализационные расстройства.

Дефицит внешних стимулов нарушает самосознание, вызывает изменения «схемы тела». Человек может ощущать свое тело или его отдельные части как нарушенные, уменьшенные или увеличенные, странные, забавные, тяжелые и т. п.

Так, один из спелеологов при длительном одиночном пребывании под землей стал ощущать себя очень маленьким («не более мухи») [12].

У летчиков во время ночных полетов иногда появляется чувство нереальности происходящего.

М. Сифр во время двухмесячного пребывания в пещере, посмотрел в зеркало после длительного перерыва и не узнал себя; потом стал ежедневно наблюдать себя в зеркале, ощущая раздвоенность и отчуждение собственного «Я» [35].

В. И. Лебедев описывает феномен раздвоения личности у человека, в одиночку пересекающего океан:

«Д. Слокам рассказывает, что однажды он отравился брынзой и не мог управлять яхтой. Привязав штурвал, сам лег в каюте. Начавшийся шторм вызвал тревогу. Когда он вышел из каюты, то у штурвала „увидел“ человека, который управлял яхтой: "Он перебирал ручки штурвального колеса, зажимая их сильными, словно тиски, руками… Одет он был как иностранный моряк: широкая красная шапка свисала петушиным гребнем над левым ухом, а лицо было обрамлено бакенбардами. В любой части земного шара его приняли бы за пирата. Рассматривая его грозный облик, я позабыл о шторме и думал лишь о том, собирается ли чужеземец перерезать мне горло; он, кажется, угадал мои мысли. „Сеньор, – сказал он, приподнимая шапку. – Я не собираюсь причинить вам зло… Я вольный моряк из экипажа Колумба. Я рулевой с „Пинты“ и пришел помочь вам… Ложитесь, сеньор капитан, а я буду править вашим судном всю ночь…“» [18, с. 224].

Появление двойника-помощника у Д. Слокама Лебедев объясняет глубокой эмоционально насыщенной настроенностью, переживанием острой необходимости в посторонней помощи. Само явление раздвоенности автор связывает с присущей всем людям способностью экстериоризировать интериоризированные в процессе онтогенетического развития социальные взаимоотношения. При этом он обращает внимание на любопытный феномен: при раздвоении часто экстериоризируется то, что неприятно человеку, к чему он относится со страхом и отвращением (черти, пираты, черные люди и т. д.).

В качестве наиболее характерных деперсонализационных расстройств также выделяют: ощущение разделения души и тела, растворения границ «Я» (между собой и другими, собой и космосом) [12].

Итак, можно с уверенностью утверждать, что сенсорная депривация оказывает серьезное влияние на функционирование психики человека, вызывая ряд ярко выраженных расстройств.

Вместе с тем описанные феномены проявляются в неодинаковой степени у разных людей, находящихся в одних и тех же депривационных условиях. Это позволяет предположить, что степень выраженности тех или иных последствий, время их возникновения, характер протекания, даже сама возможность их появления зависят от индивидуальных особенностей личности.

Индивидуальные последствия

Вопрос об индивидуальных последствиях депривации интересен в плане выявления факторов, определяющих состояние человека в ситуации сенсорной депривации.

Реакции людей зависят во многом от преобладающих потребностей, систем навыков, защитных и адаптивных механизмов.

Есть данные, что у лиц экстравертированного типа нарушения выражены сильнее, чем у интровертов.

А. Силвермен выбрал среди студентов шесть испытуемых, «ориентированных вовне», и пять, «ориентированных на себя», и подверг обе группы двухчасовой сенсорной депривации. Он установил, что первые продемонстрировали более плохие результаты в тестах перцепции, эти испытуемые были более беспокойными и возбужденными, у них было больше фантазий и они были более подозрительными [18].

Индивидуальные различия в реакциях на депривационные ситуации могут определяться также особенностями проявления у разных людей потребности в стимуляции.

В одном из экспериментов, проводимых в Принстонском университете, испытуемые, находясь в плавательной камере, имели возможность получить в течение эксперимента простой зрительный раздражитель. Нажимая на выключатель, они могли освещать несложный линейный рисунок и рассматривать его в течение короткого времени. В зависимости от того, как испытуемые использовали данную возможность, они были разделены на лиц с малой выдержкой и на лиц со значительной выдержкой. У шести испытуемых, которые не смогли вынести экспериментальной ситуации дольше 37 часов, отмечалось в среднем 183 секунды просматривания рисунка в течение первого дня. В отличие от них девять испытуемых, оставшихся в экспериментальной ситуации полностью 72 часа, рассматривали рисунок в течение того же времени в среднем лишь 13 секунд [17].

Можно предположить, что значимым фактором «депривационной устойчивости» является мотивация. Направленность человека на решение задачи, готовность дойти до результата повышает адаптационные возможности.

Исследования показывают, что лица с нервно-психической устойчивостью в целом легче переносят ситуации сенсорной (и не только сенсорной) депривации. Невротики чаще переживают сильные приступы тревожности и даже паники [17]. Лица возбудимого, безудержного типа демонстрируют более яркие формы послеизоляционного гипоманиакального синдрома [18].

По наблюдениям психотерапевтов, сенсорную изоляцию более остро переживают люди с истероидно-демонстративной акцентуацией характера [27]. Для людей этого типа очень важен приток новых впечатлений, возможность делиться ими с окружающими, создавать вокруг себя атмосферу «слушающих и восхищающихся». Если же новых впечатлений мало, возможны несколько вариантов поведения истероида.

Как человек внушаемый и впечатлительный, он впитывает любую информацию, критичность к которой у него еще больше снижается в силу той же сенсорной депривации. Затем у него возникает сильная потребность делиться этой информацией со всеми окружающими, причем в ярко-эмоциональной форме, проигрывая ситуацию «в красках». Такие люди нередко становятся паникерами, создавая проблему на основе своих фантазий. При этом они не преследуют цель запугать кого-либо. Просто их художественная, артистическая натура не позволяет им сухо анализировать факты, а выстраивает целый ряд воображаемых событий, который компенсирует отсутствие реальной информации.

В другом случае истероид, испытывая дефицит внешних стимулов, начинает искать внутренние, то есть внимательно прислушиваться к своему организму, выискивать различные заболевания и ходить по врачам. Посещение врачей для него является хорошим поводом пообщаться, получить необходимую дозу сенсорных и эмоциональных стимулов. Как вариант может рассматриваться поход в парикмахерскую, салон красоты, фитнес-клуб и т. п. Известно, что люди посещают такие места иногда не столько ради прямой цели, сколько из-за общения, вследствие дефицита сенсорно-эмоциональных впечатлений.

Еще одно из распространенных последствий депривации, которое характерно, впрочем, не только для лиц с истероидно-демонстративной акцентуацией, – переедание и, как следствие, избыточный вес. Если человек не имеет возможности получать необходимую стимуляцию, он ее замещает едой. Естественно, борьба с лишним весом при этом не будет эффективной, если не устранена причина – сенсорный голод.

Изучение индивидуальных последствий сенсорной депривации важно как с теоретической точки зрения – для выявления общих закономерностей развития депривационных состояний, так и с практической – для отбора людей в различные профессиональные группы, в том числе для работы в особых условиях – экспедициях, космических полетах и т. д.

3. Двигательная депривация

Люди испытывают потребность не только в зрительных и слуховых раздражителях, но и в активизации тактильных, температурных, мышечных и других рецепторов.

По данным обследований, у космонавтов, находящихся длительное время в условиях ограничения естественной двигательной активности, после возвращения на землю регистрируются значительные физиологические изменения: уменьшается объем сердца, нарушается «нормальный» рисунок электроэнцефалограммы (ее зубцы становятся «перевернутыми», как у больных при инфаркте), снижается плотность костей за счет вымывания солей кальция, фиксируются значительные изменения в составе крови [18]. Реадаптация космонавтов к земной гравитации составляет обычно несколько месяцев.

Эксперименты по имитации невесомости посредством строгого постельного режима подтвердили, что гиподинамия приводит к сдвигам в различных системах организма, хотя и развиваются они несколько медленнее, чем при реальной невесомости. В ходе исследований было также установлено, что пребывание в водной среде вызывает более грубые нарушения, чем пребывание в постели. При изучении экспериментальной гиподинамии были выделены три этапа в развитии ее последствий [18].

Первый этап (первые несколько дней эксперимента) характеризовался появлением приспособительных реакций в ответ на гиподинамию. Частота пульса у испытуемых уменьшалась. Появлялось ощущение слабости.

На втором этапе (примерно около 10 дней от начала эксперимента) пульс учащался, артериальное давление крови становилось неустойчивым и имело тенденцию к снижению.

Третий этап (после 20 суток) характеризовался усугублением расстройств сердечно-сосудистой и нервной систем. Наблюдались нарушения сна: засыпание становилось замедленным (до трех часов), сон – чутким, сновидения приобретали неприятное содержание. С 30-х суток эксперимента у всех испытуемых снижался мышечный тонус, а затем наблюдались явления атрофии мышц голени и бедра (дряблость, уменьшение окружности на 2–3 см, резкое снижение силы и т. д.). К 60-м суткам учащение пульса и снижение артериального давления наступали даже при незначительном мышечном усилии, например таком, как поднятие одной руки. Если испытуемого на щите-постели переводили в вертикальное положение, то развивалось обморочное состояние с потерей сознания.

Также было установлено, что после окончания длительного эксперимента имел место явный распад двигательных структур при ходьбе, выражавшийся в нарушении походки испытуемых.

В опытах по длительной гиподинамии (от 15 до 120 суток) отмечались такие психические нарушения, как ипохондрия, немотивированный страх, выраженная депрессия.

Например, в одном из экспериментов испытуемый неожиданно стал отказываться есть некоторые продукты, не давая этому сколько-нибудь обоснованных объяснений, хотя в другое время их с удовольствием употреблял; у него как будто развился бред отравления врачами [18].

В различных опытах с ограничением двигательной активности регистрировались и другие ярко выраженные изменения в области эмоциональной сферы: многие испытуемые становились апатичными, лежали молча, иногда намеренно отвернувшись от людей, односложно отвечали на вопросы, отмечались резкие колебания настроения, повышалась раздражительность, окружающие события воспринимались крайне обостренно в связи с резким снижением толерантности к стрессогенным воздействиям. Наблюдалось ухудшение интеллектуальных процессов (снижение внимания, увеличение периода речевой реакции, трудность запоминания), общее отрицательное отношение к умственной деятельности [11].

Таким образом, двигательная депривация, имея ярко выраженные физиологические аспекты, в том числе связанные с двигательными функциями, по психологическим последствиям во многом аналогична общей сенсорной депривации.

Глава 3. Когнитивная депривация

Когнитивная депривация понимается как дефицит информации, а также как ее хаотичность, изменчивость, неупорядоченность, препятствующая построению адекватных моделей окружающего мира и, следовательно, возможности продуктивно действовать в нем, а также вызывающая ряд определенных психологических феноменов.

Дефицит информации в профессиональной деятельности приводит к ошибкам, препятствует принятию продуктивных решений.

В условиях повседневной жизни недостаток информации не только вызывает скуку, но и приводит к более серьезным последствиям, в частности к построению ложных выводов относительно текущих событий или окружающих людей.

Даже правильная, но недостаточно полная информация зачастую не дает возможности построить объективную картину ситуации. Дело в том, что человек интерпретирует ее в соответствии со своими особенностями личности, наделяет ее своими смыслами, рассматривает через призму личной заинтересованности, следствием чего нередко являются ложные убеждения и оценки, приводящие, в свою очередь, к непониманию людьми друг друга. Дефицит адекватной информации считается одной из главных причин конфликтов как в личном, так и в профессиональном общении.

Влияние информационного голода на психику особенно ярко проявляется в экстремальных условиях деятельности.

Информацию условно делят на три вида:

1) личностную, связанную с собственными делами, а также родственными или дружескими отношениями;

2) специальную, имеющую ценность в пределах определенных социальных групп (например, профессиональных);

3) массовую, передающуюся средствами массовой информации.

В определенных условиях жизни и деятельности – на антарктических станциях, в космосе, на подводных лодках и т. п. – люди часто испытывают дефицит информации разных типов. Общение с «большой землей», как правило, ограничивается определенными сеансами связи, включающими лаконичные деловые сообщения.

«По мере увеличения времени похода подводной лодки у моряков возрастает потребность в информации о событиях на родине и в мире, о родственниках и т. д… Особенно чувствительны были моряки к „подначкам“ со стороны товарищей о неверности их жен. Моряки не могли отделаться от мыслей, что их родственники умирают… а некоторым в воображении рисовались картинки, как их подруги, жены проводят время с любовниками. При этом развивалось состояние тревожности, депрессия, нарушался сон. Снижалась работоспособность, ухудшалось внимание и терялась бдительность. В ряде случаев приходилось прибегать к медикаментозному лечению. При получении людьми интересующей их информации, даже отрицательной (отказ в приеме в учебное заведение, в улучшении жилищных условий, даже при сообщении, что девушка дружит с другим), все невротические явления исчезали полностью или смягчались» [18, с. 201].

Испытуемые, участвовавшие в сурдокамерных экспериментах, в своих отчетах отмечали, что им очень хотелось знать, как живут близкие родственники и друзья, какие события происходят в мире и даже такие, казалось бы, мелочи, как погода на улице.

Когнитивная депривация может носить и более частный характер.

В межличностном общении возможна информационная истощаемость партнеров.

В условиях постоянного контакта люди могут перестать быть интересными друг другу. Особенно ярко данный феномен высвечивается в тех же особых, экстремальных условиях жизни и деятельности.

В. И. Лебедев так описывает особенности общения людей в замкнутых условиях работы на подводной лодке: вначале, когда формируется экипаж, у моряков есть желание поближе узнать друг друга, идет обмен информацией – в основном относительно биографических данных; затем общение приобретает более широкий диапазон, совместно обсуждаются события на корабле и в мире, увольнения на берег, просмотренные кинофильмы и телепередачи, прочитанные книги, спортивные новости и т. д.; постепенно моряки все реже начинают обмениваться информацией друг с другом, интерес к общению снижается [18].

Путешественники, пересекающие океан в составе небольших групп, также пишут в своих дневниках и отчетах о том, что через некоторое время после начала похода интерес участников друг к другу значительно снижается. Каждый уже рассказал о себе все, что мог и хотел, в первые дни. О чем же говорить [18]?

В условиях изоляции в некоторых группах вырабатываются способы борьбы с информационным голодом. Например, чтение популярных лекций специалистами экспедиции. Наблюдается также стихийная замена партнеров по общению, которая начинает происходить обычно после трех месяцев от начала экспедиции.

В современной повседневной жизни сверхувлечение Интернетом тоже может рассматриваться в ряде случаев как способ преодоления когнитивной депривации, особенно для лиц, не имеющих возможности получать информацию другим путем.

Когнитивная депривация тесно связана с сенсорной и имеет с ней много общего как с точки зрения причин возникновения, так и с точки зрения вызываемых последствий, общих и индивидуальных.

Глава 4. Эмоциональная депривация

1. Эксперименты с животными

Роль эмоционального общения в жизни человека и животных отражена в народной мудрости, которая гласит, что «доброе слово и кошке приятно». Простые наблюдения показывают, что, если домашнее животное не гладить, не держать на руках и т. п., оно становится пугливым, «колючим» и агрессивным.

Специальные эксперименты по изучению эмоциональной депривации у животных проводились путем ограничения контакта детеныша с матерью. Наибольшую известность приобрели эксперименты Г. Харлоу с обезьянами [17]. Он подверг критике положение психоанализа о том, что ребенок привязан к матери лишь постольку, поскольку она удовлетворяет его первичные потребности. Харлоу подчеркивал, что фрейдистская теория «корыстной любви» не объясняет феномен привязанности. Мать не только обеспечивает ребенка едой, но еще и дает ему комфорт и теплоту.

Харлоу помещал в клетку новорожденного детеныша макаки-резус. При этом у обезьянки был доступ к двум манекенам – моделям матери. У одной из них было «тело» из проволочной сетки, сидя на которой можно было попить молока. У другой сетка была затянута мохнатой материей и не была снабжена едой. Оказалось, что обезьянки значительно больше держались за матерчатую «мать», прижимались к ней, висли на ней. На проволочном манекене они только ели, затем возвращались снова на мягкий. Это позволило сделать вывод, что телесный контакт и комфорт более важны, чем просто возможность поесть.

Если возникала ситуация опасности (перед детенышами помещали двигающегося и бьющего в барабан медвежонка), то они в ужасе убегали и прятались где-нибудь в уголке. Однако если вблизи находилась замещающая матерчатая «мать», то они бежали и прижимались к ней. Там они постепенно успокаивались, оборачивались к неизвестному страшному предмету, затем даже приближались к нему и начинали исследовать его. Детеныши без матери замирали в уголке, тогда как детеныши с «матерью» оказывались способными преодолевать свой страх в пользу познания окружающего мира. Когда обезьянки подросли, они часто в таких случаях брали матерчатую «мать» с собой, так как она была нетяжелой.

Таким образом, материнская депривация препятствует стремлению к познанию, что сказывается не только на эмоциональном, но и на последующем интеллектуальном развитии. Любопытство, направленное на внешнее окружение, является оборотной стороной чувства эмоциональной защищенности, которое обеспечивает уверенность, необходимую для исследовательской активности.

По мнению Харлоу, взаимная привязанность детеныша обезьяны к матери является той эмоциональной средой, которая устанавливает чувство доверия, служащее долговременной основой для последующих социальных отношений со сверстниками. Эти эмоциональные отношения, в свою очередь, готовят почву для гетеросексуальных отношений. В экспериментах Харлоу выросшие в изоляции обезьяны (лишенные к тому же и общения со сверстниками) в дальнейшем были сексуально безнадежны. Если же в результате искусственного оплодотворения они становились родителями, то детеныши их либо не интересовали, либо они их били и отталкивали.

Описаны и наблюдения за аналогичными ситуациями у животных в «полевых» условиях.

В Танзании в изучаемой группе обезьян в четырех случаях погибла мать. Детеныши были уже достаточно зрелыми и не зависели от нее ни в питании, ни в отношении непосредственной защиты. Кроме того, они были «усыновлены» своими старшими братьями и сестрами. Несмотря на это, у них вскоре появились особенности, напоминающие поведение животных в лабораторных опытах с материнской депривацией: они переставали играть, становились апатичными, погружались в автоматизмы и даже умирали [17].

Эмоциональная депривация у детей и животных, безусловно, имеет много существенных различий. Однако присутствуют и черты сходства. Это дает возможность лучше понять природу и закономерности данного явления.

2. Дети в условиях эмоциональной депривации

Исследования Харлоу стали отправной точкой для объяснения человеческого поведения. В частности, Дж. Боулби [6] пришел к выводу о том, что первое чувство привязанности у человека очень похоже на аналогичное чувство у макаки-резус, хотя и основывается все же на специфически человеческих формах поведения. Мать является для ребенка своеобразной базой, где он чувствует себя в безопасности и покидает ее время от времени для изучения окружающего мира. При этом дети обычно стараются оставаться в поле зрения матери.

В своих работах этот ученый пишет, что нарушения привязанности создают основу для развития невротической личности, выводят ребенка на психологически рискованные пути развития. Недостаточно сформированное чувство привязанности может привести к личностным проблемам или психическим заболеваниям. Работая с несовершеннолетними правонарушителями, Боулби пришел к выводу, что они все переживали дефицит эмоционального общения с близким взрослым на ранних этапах развития [6].

Есть данные о взаимосвязи между нарушением привязанности у маленьких девочек и возникновением у них во взрослом состоянии депрессий. Так, девочки, чьи матери умерли до достижения ребенком 12 лет, в зрелости значительно в большей степени подвержены риску тяжелых депрессивных состояний. Однако, по результатам исследований, такие последствия не являются фатальными; они ослабляются такими факторами, как хорошие отношения с бабушкой и дедушкой, успехи в школе, хороший поддерживающий брак, наличие веселого, беззаботного характера [1].

Влияние эмоциональной депривации на развитие особенно ярко проявляется в условиях воспитания ребенка в детском доме или подобном ему учреждении.

В 40-е гг. ХХ в. Р. Шпитц изучал детей, потерявших в годы войны родителей и оказавшихся в больницах или детских домах [6]. Результаты его исследований показали наличие у данных детей задержки когнитивного, эмоционального и социального развития. Для обозначения этого феномена он использовал понятие «госпитализм», определяя его как совокупность психических и соматических расстройств, обусловленных длительным пребыванием человека в лечебном учреждении в отрыве от близких людей и дома. К симптомам госпитализма у детей Р. Шпитц относил в первую очередь следующее:

• замедление психического и физического развития;

• отставание в развитии речи;

• пониженный уровень адаптации к окружению;

• слабая сопротивляемость к инфекциям и т. д.

В качестве основной причины этого явления он видел разлуку с матерью. Последствия госпитализма у детей являются долговременными и часто необратимыми. В тяжелых случаях развитие такого состояния приводит к смерти.

Современные исследования также показывают, что в закрытых детских учреждениях девиации в психическом развитии прослеживаются сразу по многим направлениям [19; 20; 30; 31; 34 и др.].

Потребность в общении у таких детей появляется позже, чем у детей, живущих в семье. Само общение протекает более вяло, комплекс оживления выражен слабо, в его состав входят менее разнообразные проявления, он быстрее затухает при исчезновении активности взрослого.

Можно говорить о том, что у воспитанников дома ребенка отсутствует полноценное эмоционально-личностное общение в первом полугодии жизни, а во втором полугодии задерживается своевременное становление потребности в сотрудничестве со взрослым и, как следствие, предметно-манипулятивной деятельности. Присутствует однообразное, неэмоциональное манипулирование с предметами.

Недостаточное удовлетворение потребности во внимании и доброжелательности со стороны взрослого, дефицит эмоционального общения приводят к тому, что ребенок и во втором полугодии своей жизни стремится к ласке, выраженной в примитивной форме физического контакта, и не принимает предлагаемого ему сотрудничества.

Дефицит общения со взрослым может в некоторой степени компенсироваться контактом со сверстниками. Однако чтобы присутствие сверстника способствовало развитию и содержательному наполнению контактов, такое общение требует организации и контроля со стороны взрослого. Развитие общения как со взрослыми, так и со сверстниками во многом обусловлено особенностями эмоционального статуса ребенка в условиях депривации.

Жизнь в детском доме накладывает свой отпечаток на развитие эмоциональной сферы. У младенцев, воспитывающихся в доме ребенка, эмоциональные проявления бедны, невыразительны. Наблюдается менее точное различение эмоций взрослого, слабое дифференцирование положительных и отрицательных эмоциональных воздействий.

По данным М. И. Лисиной, дети первого года жизни, воспитывающиеся в доме ребенка, отличаются от ровесников, растущих в семье: они вялы, апатичны, лишены жизнерадостности, у них снижена познавательная активность, упрощены эмоциональные проявления; предличностные образования или внутренние структуры, которые появляются у детей из семьи на первом году жизни и ложатся в основу формирования личности, у воспитанников дома ребенка деформированы [19].

У детей раннего и дошкольного возраста специфические условия жизни в закрытом детском учреждении приводят к вынужденной поверхностности чувств, эмоциональной недостаточности; они печальны и пассивны; у них не возникает привязанности к взрослому.

Эмоционально нестабильное положение ребенка, лишенного родительского попечительства, ведет к нарушению аффективно-личностных отношений. При наличии ярко выраженной потребности в любви и внимании они не умеют налаживать общение с окружающими. При появлении нового человека у них не возникает привычной эмоциональной реакции, например чувства страха или радости, то есть они избегают эмоционального контакта. Встречается и другой тип реагирования – «прилипчивость» к новому человеку: дети «облепляют» его, стараются до него дотронуться, прижаться к нему. Однако очень быстро их интерес проходит, и при расставании с их стороны не проявляется никаких эмоций, что свидетельствует об отсутствии стойкой привязанности.

В силу неправильного и недостаточного опыта общения дети часто занимают по отношению к другим людям агрессивно-негативную позицию.

Исследования показывают, что дети, находящиеся в ситуации депривации, неуспешны в разрешении конфликтов и со взрослыми, и со сверстниками, они агрессивны, стремятся обвинить окружающих в возникновении конфликта, не способны к конструктивному выходу из конфликтной ситуации. Их эмоциональные реакции отличаются более высокой напряженностью, аффективными срывами, большим накалом эмоциональной фрустрации.

Для них характерна слабая выраженность значимости дружеских связей, отсутствие постоянных диад и триад, носящих в основном ситуативный характер. Отношение к взрослым определяется практической полезностью последнего в жизни ребенка.

Описанные особенности поведения определяются не только дефицитом общения со взрослым и многочисленностью контактов со сверстниками, но и специфичностью последних. В детском доме ребенок постоянно взаимодействует с одной и той же довольно узкой группой сверстников. Это приводит к тому, что здесь отношения в группе складываются по типу родственных. С одной стороны, это положительный фактор, способствующий эмоциональной стабильности, защищенности. Но, с другой стороны, подобные контакты не способствуют развитию навыков общения с незнакомыми людьми, способности адекватно оценивать свои качества, необходимые для избирательного, дружеского общения.

Как показывают исследования Мухиной, в условиях детского дома формируется феномен «мы». У детей возникает своеобразная идентификация друг с другом. Они делят мир на «своих» и «чужих». От «чужих» они обособляются, проявляют по отношению к ним агрессию, готовы использовать их в своих целях. Хотя и внутри своей группы они также чаще всего обособлены [20].

Эмоциональная депривация в условиях детского дома приводит к целому ряду специфических личностных особенностей

детей. У них наблюдается отсутствие эмпатии, отчужденность, обособленность, что мешает строить полноценное интимно-личностное общение с другими и продуцирует в дальнейшем дефицит любви, тепла в отношении уже к своим детям.

Изучение М. И. Лисиной и ее сотрудниками становления ранних этапов самосознания показало, что на первом году жизни у ребенка появляется «образ себя». Содержанием этого образа в первом полугодии становится переживание ребенком себя как субъекта общения, а во втором – как субъекта практических действий. Качественные особенности «образа себя» определяются уровнем общения ребенка со взрослыми. Здесь уместно вспомнить известное выражение Л. С. Выготского: «Только через других мы становимся самими собой».

От качества общения зависит и активность. Оно определяет отношение ребенка к себе, через которое преломляется отношение ко всему окружающему. У ребенка из закрытого детского учреждения низкая активность проявляется во всех сферах отношений: к окружающим людям, к себе и к предметному миру. При этом прослеживается тенденция: относительно быстрее позитивные изменения наступают в сфере предметных действий, медленнее – в сфере отношений с другими людьми, еще медленнее – в отношении к самому себе [19; 30 и др.]

Данная ситуация, по мнению М. И. Лисиной, объясняется следующим:

• общение воспитанников дома ребенка отличается низкой эмоциональностью;

• взрослые не очень заинтересованно следят за достижениями ребенка, не слишком радуются или огорчаются его действиям, не торопятся поддержать его инициативу; эмоциональность взрослого в значительной степени определяет общий тон детской активности;

• взрослые достаточно редко оценивают результаты достижений ребенка в предметной сфере. Оценки в большей степени носят дисциплинарный характер, к тому же, как правило, отрицательный.

Результатом такой организации общения является пассивная позиция, вялость познавательной деятельности, отсутствие уверенности в себе, искажение «образа себя», задержка в становлении субъектного отношения к самому себе и замедленное, неполноценное развитие активности как личностного образования [19].

У воспитанников дома ребенка не формируется положительное эмоциональное самоощущение, переживание своей значимости для окружающих, открытость людям и окружающему миру.

Пребывание в детском доме накладывает свой отпечаток и на двигательную сферу. В раннем возрасте нередки так называемые тупиковые движения – раскачивание тела, сосание пальцев, стереотипные нецеленаправленные движения рук.

Уровень овладения двигательными навыками здесь ниже, чем у сверстников, воспитывающихся в семьях. Для детей из детского дома характерны малоподвижность, невыразительность мимики, двигательная неловкость, нарушение координации движений. Наряду с мышечной гипотонией встречается и мышечная гипертония. Ребенок в таких случаях находится в состоянии непрерывного движения, с трудом сосредоточивается на выполнении действия, постоянно перемещается, хватается за различные предметы. Движения некоординированны, беспорядочны.

Многочисленные исследования показывают, что дети из учреждений интернатного типа демонстрируют задержку в развитии познавательных процессов.

Дефицит общения со взрослым, бедность этого общения, примитивные по содержанию контакты со сверстниками, привязанное к конкретной ситуации деловое сотрудничество – все это не требует от детей из дома ребенка хорошо развитой активной речи. Они же в большей мере ориентированы на понимание речи взрослого, точнее, его команд, распоряжений, которым подчинена их жизнь в закрытом детском учреждении.

В дошкольном возрасте у таких детей наблюдается косноязычие, имеет место запаздывание в области синтаксиса и скудость содержания высказываний. Дети испытывают затруднения в описании происходящего на картине, поскольку им трудно соотнести реальность и графическое изображение. В дальнейшем это приводит к ошибкам при чтении и письме. Неграмотности также способствует несформированность фонематического слуха, развитие которого непосредственно связано с качеством эмоционального общения на ранних стадиях.

В целом интеллектуальный статус детей из закрытых детских учреждений снижен относительно нормы, что связывают именно с ситуацией депривации. В частности, у них отмечается отставание в области развития восприятия: дети испытывают затруднения при использовании сенсорных эталонов и перцептивных действий.

Присутствуют затруднения и в области мышления. Дети демонстрируют отставание в сфере общей осведомленности. Для дошкольников типично, например, незнание своего дня и года рождения, времен года и месяцев. Вызывает затруднение выполнение операций обобщения, классификации, сериации. Классифицируя, дети испытывают трудности с вербальным обозначением групп предметов. В целом наблюдается отставание в развитии как наглядно-действенного и наглядно-образного, так и элементов словесно-логического мышления.

В сфере памяти для большинства детей характерно нарушение опосредованного запоминания, что говорит об общем интеллектуальном отставании.

У них также существуют трудности в организации произвольного внимания. Дети, развивающиеся в условиях закрытых образовательных учреждений, легко отвлекаются, им трудно сосредоточиться на чем-либо. Для многих из них характерна быстрая утомляемость, что может быть связано с общей психо-астенизированностью, а у некоторых детей – и с органической патологией.

Резюмируя, можно сказать, что большинство детей из закрытых детских учреждений обнаруживают отклонения в развитии познавательных процессов, эмоционально-волевой сферы, трудности в общении и поведении.

Анализируя причины данного явления, исследователи называют разные факторы, которые эти явления обусловливают.

Так, представители психоанализа решающим обстоятельством считают несформированность или прерывание связи ребенка с объектом его инстинктивных тенденций, то есть с матерью. З. Фрейд в своих ранних работах полагал, что привязанность ребенка к матери носит либидозный характер; затем рассматривал эту привязанность как анаклитическое отношение, то есть эмоциональную зависимость от человека, который ухаживает и заботится о ребенке. Исходя из этого последнего представления, Р. А. Шпитц и К. М. Вольф описали синдром анаклитической депрессии, который возникает у ребенка в ситуации разлуки с матерью. Синдром включает симптомы тревожного опасения, уныния и тоски, слезливости, ухода в себя, отказа от еды и появляется у детей примерно девятимесячного возраста. Если сепарация продолжается более трех месяцев, симптомы становятся все более выраженными и могут привести к бессоннице, снижению веса, задержке развития, апатии, ступору и даже смертельному исходу [32].

Э. Эриксон писал о том, что на первом году жизни у ребенка в ситуации постоянной материнской заботы и полноценного эмоционального общения с матерью формируется чувство базового доверия к миру. В ситуации же материнской депривации формируется чувство базового недоверия, закрытости, настороженности [47].

Представители же теории социального научения видят источник трудностей развития в отсутствии нужной стимуляции. Так, Дж. Гевирц связывает депривацию с недостаточным подкреплением социально желательных реакций ребенка. Например, улыбки грудных детей в детском доме практически не поддерживаются взрослыми, не вызывают ответной реакции, внимания, то есть слабо подкрепляются и в результате начинают угасать. Не стимулируются и другие «полезные» реакции ребенка, следствием чего является отставание в развитии [17].

Сторонники когнитивного направления видят причину задержки умственного развития прежде всего в бедности среды. Дж. Брунер считает, что при депривации в большей степени страдают высшие формы когнитивного учения. У депривированных детей не формируются «стратегии действий», под которыми он понимает правила, необходимые для эффективного принятия решений и поведения, а также «модели среды», то есть мыслительные схемы, формирующиеся в результате повторяющихся явлений среды. В результате дети затрудняются в распознавании ситуаций, в переносе прошлого опыта в новые условия, не умеют эффективно решать проблемы [7].

В условиях закрытого детского учреждения различные виды депривации, как правило, сочетаются между собой, определяя всесторонние последствия для психического развития ребенка. Тем не менее эмоциональную депривацию можно считать базовой, эффект которой в дальнейшем дополняют и усиливают другие виды депривации.

Й. Лангмейер и З. Матейчек выделили два параметра среды, оказывающие наибольшее влияние на развитие депривированных детей:

1) изменчивость – устойчивость;

2) зависимость – независимость [17].

По их мнению, однообразная среда будет углублять пассивность, слишком изменчивая – будет стимулировать чрезмерный ненасыщаемый интерес. Среда с выраженной эмоциональной безучастностью будет способствовать развитию безразличия к людям. Напротив, среда, где возможность создания эмоциональной связи превысит возможность создания собственной автономии, будет вызывать постоянный эмоциональный голод, чрезмерное требование внимания и любви окружающих.

На основе данных двух параметров авторы выделили четыре типа депривированных детей, воспитывающихся в детском доме.

1. В относительно устойчивой и эмоционально безучастной среде ребенок будет пассивным, вялым, апатичным, не заинтересованным в общении с людьми. Его будет устраивать стабильная среда, он будет протестовать лишь в случае принуждения к изменениям или если его будут от чего-либо отрывать: что-то требовать или отбирать игрушку. В общении с воспитателями такие дети обычно незаметны и нетребовательны. Воспитатели на них не обращают внимания, что способствует усилению аутистических черт их личности, задержке развития речи и психического развития в целом.

2. Избыточно изменчивая, но также аффективно безучастная, среда будет стимулировать гиперактивность ребенка и способствовать развитию недифференцированного интереса ко всему происходящему. Такой ребенок постоянно ищет все новые стимулы, не задерживаясь на них долго. Беспокойство и несосредоточенность препятствуют развитию конструктивных игр, общения. Для воспитателей такой ребенок является неудобным, трудным и вызывает чаще отрицательные реакции.

3. В среде излишне изменчивой, но предлагающей возможность эмоциональной зависимости развитие ребенка будет идти по типу «социальной гиперактивности»: ребенок стремится к все новым и новым контактам, при этом не отличаясь какой-либо разборчивостью. В отличие от предыдущего типа активность этих детей имеет социально-эмоциональную окраску: они прижимаются к случайному посетителю, лезут ко всем на колени и т. п.

4. Относительно стабильная среда с повышенной эмоциональной зависимостью стимулирует у ребенка «гиперактивность специфической направленности». Ребенок, как правило, находит одно постоянное лицо, с которым пытается установить и сохранить эмоциональную связь. При этом использует самые разные приемы, в том числе «социальные провокации» – шалости и т. п. Поскольку в условиях детского дома эти дети редко могут добиться исключительного внимания воспитательницы, они тоже могут считаться «трудными», их называют ревнивыми и эгоистичными. В ситуации же индивидуального общения со взрослым они становятся мягкими и послушными.

Описанные особенности эмоционально депривированных детей касаются в первую очередь тех, кто живет в закрытых детских учреждениях. Однако многие характеристики могут быть отнесены и к детям, воспитывающимся в семьях. В связи с этим в психологии, как уже отмечалось ранее, используется термин «маскированная депривация». Это скрытая депривация, которая разворачивается на фоне внешне благополучной домашней обстановки, которая тем не менее не может обеспечить ребенку атмосферу доверия, защищенности, эмоционального комфорта. Психотравмирующее воздействие в этом случае носит неявный характер, может выступать под разными масками. Эмоциональная депривация может скрываться, например, за повышенной требовательностью, гиперопекой либо другими особенностями воспитания. Кажущаяся благоприятной данная семейная ситуация не позволяет ребенку удовлетворять значимые для него психические потребности, что нередко приводит к последствиям, описанным выше, хотя, как правило, и не в такой явной форме.

3. Эмоциональная депривация в жизни взрослых

Эмоциональная стимуляция нужна не только детям. Она является необходимым условием полноценного психического функционирования каждого человека в течение всей жизни.

Э. Берн пишет, что человеку всегда нужны «поглаживания» [3]. Но если применительно к ребенку поглаживаниями, как правило, бывают именно физические прикосновения, похлопывания и т. п., то у взрослого человека они часто замещаются символическими, социально приемлемыми формами: рукопожатие, вежливый поклон, улыбка, различные ритуалы.

Потребность в эмоциональном принятии проявляется как потребность в признании. Так, артисту нужны постоянные восторги и похвалы от поклонников, ученому – признание его заслуг, женщине – комплимент, военным – победы и т. п.

Люди, конечно, значительно различаются по стремлению быть замеченными. Так, актеру могут требоваться еженедельно сотни «поглаживаний» от анонимных и безразличных ему поклонников, а ученому может быть достаточно одного «поглаживания» в год от уважаемого и авторитетного коллеги.

Э. Берн считает, что в широком смысле «поглаживанием» можно обозначить любой акт признания присутствия другого человека. А обмен «поглаживаниями» составляет основную единицу социального взаимодействия – транзакцию.

Он делает также вывод о том, что любое социальное взаимодействие предпочтительнее отсутствия такового. Эксперименты на крысах показали, что даже «отрицательное поглаживание» (удар током) имеет более позитивные последствия для физического, умственного, эмоционального состояния, нежели отсутствие воздействий вообще.

Иногда дефицит эмоционального общения с людьми человек пытается компенсировать общением с домашними животными.

Наличие и качество эмоциональных стимулов является условием полноценного психического развития в детстве, а также фактором психического благополучия как в детстве, так и в зрелости. У взрослого человека последствия эмоциональной депривации могут проявляться в виде депрессий, апатии, различных фобий и т. п., при этом истинная причина подобных нарушений может оставаться скрытой.

Глава 5. Социальная депривация

1. Формы социальной депривации

Социальная депривация, понимаемая как ограничение или полное отсутствие контактов человека (или какой-либо группы) с обществом, предстает в разнообразных формах, которые могут существенно различаться как по степени жесткости, так и по тому, кто является инициатором изоляции – сам человек (группа) или общество.

В зависимости от этого выделяются следующие разновидности социальной депривации:

1) вынужденная изоляция, когда человек или группа в целом оказываются оторванными от социума в силу обстоятельств, не зависящих от их воли, а также от воли общества (например, команда корабля, попавшая на необитаемый остров после крушения);

2) принудительная изоляция, когда общество обособляет людей вне зависимости от их желания, а нередко и вопреки ему. В качестве примера такой изоляции, в частности, выступают:

• осужденные в условиях различных исправительно-трудовых учреждений;

• закрытые группы, пребывание в которых не предполагает ущемления в правах и не подразумевает низкий социальный статус человека – солдаты срочной службы в условиях всеобщей обязательной воинской обязанности, воспитанники домов ребенка, детских домов, школ-интернатов;

3) добровольная изоляция, когда люди дистанцируются от общества по собственному желанию (примером могут служить монахи, отшельники, сектанты, живущие в глухих, труднодоступных местах);

4) добровольно-вынужденная (или добровольно-принудительная) изоляция, когда достижение какой-либо значимой для человека (группы) цели предполагает необходимость существенно ограничить свои контакты с привычным окружением (в качестве примера могут выступать различные профессиональные закрытые группы, а также профессионально-специализированные учебные учреждения интернатного типа – спортивные школы-интернаты, интернаты для особо одаренных детей и подростков, нахимовские и суворовские училища и т. п.) [15].

Данная классификация в целом охватывает достаточно широкий спектр разновидностей социальной депривации. Вместе с тем при ее изучении необходимо учитывать, что важным фактором, определяющим последствия депривации, является возраст человека, оказавшегося в условиях изоляции. В этом плане особого внимания заслуживает изучение характера и последствий ранней социальной депривации, а также депривации в условиях закрытых образовательно-воспитательных учреждений.

2. Ранняя социальная депривация и ее последствия

Истории известны случаи развития детей в изоляции от человеческого общества.

Около 400 лет назад один индийский падишах поспорил со своими придворными мудрецами, которые утверждали, что каждый ребенок заговорит на языке своей матери, даже если его никто не будет этому учить. Падишах усомнился в справедливости такого высказывания и провел довольно жестокий с современной точки зрения, эксперимент. Были взяты маленькие дети различных национальностей и посажены в отдельные комнаты по одному. Им прислуживали немые слуги. За семь лет эксперимента дети ни разу не услышали человеческого голоса. Когда через семь лет к ним вошли люди, то вместо человеческой речи они услышали бессвязные вопли, крики и мычание [18].

Существует также немало примеров «воспитания» детей животными, чаще волками. Во всех подобных случаях дети при их нахождении людьми демонстрировали уровень психического развития, совершенно не соответствующий возрастной норме. У них были не развиты сознание, речь, абстрактное мышление, другие высшие психические функции. Практически они мало отличались от животных: ходили на четвереньках, выли, разрывали сырую пищу зубами и т. п. После возвращения к людям они приобретали некоторые человеческие навыки, но прогресс шел чрезвычайно медленно. При максимально благоприятных условиях и усиленном обучении такие дети тем не менее не достигали в своем психическом развитии того, что характерно для каждого психически здорового ребенка при обычном воспитании. Никто из них так и не стал по-настоящему человеком.

Подобные примеры показывают принципиальное различие в развитии человека и животных. Мозг животных изначально содержит все необходимые инстинктивные программы, которые будут разворачиваться в течение жизни. Мозг человека более «свободен» от жестких врожденных программ. Он обладает именно возможностью развития. У человека при рождении есть лишь незначительное количество рефлексов – пищевых, ориентировочных, оборонительных, которые помогают ему адаптироваться к окружающим условиям.

Д. Б. Эльконин так писал об этом парадоксе: человек, являясь наиболее совершенным существом в природе, по состоянию на момент рождения является при этом самым беспомощным, у него отсутствуют какие-либо готовые формы поведения. Чем выше стоит живое существо в эволюционном ряду, тем беспомощнее оно при рождении [46].

В этой беспомощности сила человека: его «несвязанность» с природной средой дает возможность освоить любой опыт, заговорить на любом языке. Но, с другой стороны, если ребенок попадает в неблагоприятную среду, в том числе в среду животных либо другую ситуацию социальной депривации, его развитие будет идти по соответствующему сценарию.

Л. С. Выготский писал о том, что высшие психические функции, которые составляют суть собственно человеческой психики, формируются исключительно благодаря жизни ребенка в обществе, благодаря общению и обучению [9].

Социальная депривация может носить и менее глобальный характер. Так, если ребенок не имеет опыта общения с представителями тех или иных социальных ролей (отцом, матерью, братьями и сестрами, сверстниками), он будет менее успешен в понимании других людей, предвосхищении их поведения и, следовательно, в построении коммуникаций с ними. Все это в дальнейшем повлияет на эффективность его общения и деятельности.

Любопытные эксперименты по изучению влияния социальной депривации на дошкольников проводил Дж. Гевирц с сотрудниками [17].

В одном из них дети должны были бросать шарики в специальные отверстия. Попадание шарика в одно из отверстий подкреплялось похвалой. Оказалось, что эффективность похвалы была значительно выше, если ребенок в течение 20 минут до этого находился в социальной изоляции – был один в помещении, пока взрослый в другой комнате «чинил игру». Напротив, действенность похвалы становилась ниже, если ей предшествовал 20-минутный период частого одобрения и восхищения. Ситуация социальной депривации вызывает, таким образом, определенный «голод», повышающий значимость стимулов. При условии, разумеется, что депривация носит не длительный характер.

3. Социальная депривация в условиях закрытых учебно-воспитательных учреждений

История педагогики демонстрирует множество примеров обучения и воспитания детей и подростков в закрытых учебных заведениях. Выше мы уже упоминали о некоторых из них (дома ребенка, детские дома, интернаты) в том или ином контексте обсуждаемой проблемы. К такому типу детских учреждений можно отнести и различные пансионы, лицеи, военные учебные заведения и т. п. В основе концепции подобного образования лежал фактор депривации учащихся: только в отрыве от семьи можно воспитать настоящего слугу государства.

В наше время в России существует несколько типов закрытых образовательных учреждений, которые существенно отличаются друг от друга по характеру решаемых задач и по контингенту воспитанников [15]:

• детские дома и школы-интернаты для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей;

• спецшколы и спецПТУ для детей и подростков с девиантным поведением;

• воспитательно-трудовые колонии для несовершеннолетних правонарушителей;

• школы-интернаты среднего (полного) общего образования с углубленным изучением отдельных предметов (например, школы-интернаты для математически одаренных детей), фактически – профессионально-специализированные интернаты.

Таким образом, речь идет о достаточно широком круге образовательных учреждений самого различного профиля. Последние, например, даже могут иметь характер некоторой элитарности.

Пребывание в закрытых учреждениях не остается без последствий для развивающейся психики. В частности, в исследованиях Л. Н. Бережновой показано, что у осужденных подростков, с детства лишенных родительского попечительства, в условиях изоляции в воспитательно-трудовой колонии отмечаются нарушения самосознания:

• нарушена идентификация с именем;

• искажены представления об «образе Я»;

• ситуация депривации притязания на признание является источником фрустрированной напряженности;

• отмечается нарушение половой идентификации;

• психологическое время личности этих подростков отражает трагичность прошлого, безысходность, отчаяние настоящего и безнадежность будущего;

• отсутствие жизненной перспективы создает опасность рецидивов преступлений [34].

Развитие в условиях социальной депривации, ее последствия для личности, разумеется, во многом определяются типом воспитательного учреждения.

Тем не менее в специальных исследованиях показано, что, несмотря на специфику отдельных видов закрытых образовательных учреждений, своеобразие их целей и задач, особенности контингента воспитанников, уже сам по себе факт «интернатного» их содержания многократно усиливает изоляцию воспитанников от социального окружения, тем самым обедняя вариативность социальной ситуации развития подростков, примитивизируя систему референтных для них межличностных связей и, таким образом, возводя барьер на пути адекватной социализации развивающейся личности. В частности, проводится параллель между структурой взаимоотношений в группе осужденных в колонии и аналогичной структурой в группе учащихся интерната для математически одаренных подростков [15].

4. Психологические последствия социальной депривации у взрослых

Многие исследования убедительно показывают, что различные виды депривации часто вызывают сходные психические состояния. Так, социальная депривация, как и сенсорная, ведет к развитию тревоги, страха, депрессии.

Подобные переживания характерны, например, для «робинзонов», оставшихся на необитаемом острове, узников одиночных камер, путешественников, пересекающих в одиночку океан, ит.п.

В ряде случаев возникают выраженные психические расстройства.

В психиатрической литературе описан так называемый «тюремный психоз» – развитие у заключенных в одиночной камере угнетенного состояния, подавленности, бессонницы, страха, слуховых и зрительных галлюцинаций, истерических реакций и бредоподобных фантазий.

В. И. Лебедев следующим образом описывает психическое расстройство, возникшее у шахтера, которого во время обвала засыпало в шахте.

Шахтер находился там в течение восьми суток до момента обнаружения его спасателями. Ему удалось укрыться в небольшой нише, куда просачивался воздух. Когда ход к нише был открыт, он не откликнулся на крики спасателей: более того, действуя под влиянием развившегося психоза, он умышленно укрывался в глубине ниши. Спасателей предупредил, чтобы к нему не подходили, так как он будет «жестоко сопротивляться». Покинуть нишу он согласился с трудом и только в сопровождении сменного инженера. Медицинский осмотр показал, что этот человек неправильно ориентировался в месте и времени, у него наблюдались расстройства памяти; он высказывал бредовые идеи преследования (хотели убить и подорвать, неправильно вели работы по спасению и т. д.). Расстройства памяти в течение пяти дней постепенно исчезли. Стойким, не поддающимся коррекции, оставался параноидный синдром [18, с. 65].

Именно психические расстройства, паника зачастую приводят к смерти людей в экстремальных ситуациях. Так, известно, что 90 % жертв кораблекрушений гибнут не от холода и голода, а от страха.

Это подтверждают исторические факты.

В июле 1942 г. в Баренцевом море немцами было затоплено английское судно, экипаж которого высадился на два спасательных плота и в одну шлюпку. Все они были разбросаны ветром в разные стороны. К первому плоту подошла немецкая субмарина для того, чтобы узнать название потопленного судна и какой груз на нем находился. Получив информацию, немцы сообщили потерпевшим, что до берега всего 3 мили и в течение суток попутным ветром и прибоем их прибьет к берегу. Морякам же, находящимся на втором плоту и в шлюпке, подводники ничего не сообщили. В результате моряки на этих двух плавсредствах довольно быстро стали умирать. Когда через сутки плоты и шлюпку прибило к берегу, выяснилось, что из 20 моряков в шлюпке в живых осталось пятеро, на втором плоту из 14 – четверо. На первом же плоту не умер никто [18, с. 33].

В ситуации социальной депривации могут развиться экстатические состояния, даже эйфория. К. Риттер, проведшая более 60 суток в одиночестве на Шпицбергене, в своей книге «Женщина в полярной ночи» рассказывала, что переживала чувство всеобщей гармонии, слияния со всей Вселенной [18]. У нее развилось состояние любви к этой ситуации, сопровождавшееся галлюцинациями. Она неохотно покинула Шпицберген. Эту «любовь» она сравнивала с состоянием, которое испытывают люди при приеме наркотиков или находящиеся в религиозном экстазе.

В ситуации социальной депривации потребность в общении становится все более актуальной. В качестве разрешения такого противоречия люди иногда находят выход – «создают» собеседника, персонифицируя живые или неживые объекты.

Так, Д. Слокам, в одиночку пересекая океан, приветствовал луну словами: «Добрый вечер, госпожа Луна! Очень рад вас видеть». В дальнейшем он неоднократно беседовал с луной, посвящая ее во все подробности путешествия [18, с. 208].

М. Сифр персонифицировал маленького паучка, к которому он привязался, разговаривал с ним, беспокоился за него. Когда он, не подумав, покормил паучка и тот умер, для Сифра это было ударом, он очень горевал по нему [35].

В условиях одиночества человек иногда разговаривает сам с собой. В. И. Лебедев неоднократно наблюдал в своих экспериментах, как испытуемые разговаривали со своим отражением в зеркале. Он объясняет подобные феномены диалогичностью сознания человека. В условиях одиночества речь в умственном плане не может обеспечить необходимый уровень саморегуляции поведения. Поскольку обычные регулирующие воздействия со стороны общества (одобрение, порицание, подбадривание, советы и т. д.) отсутствуют, человек вынужден их «создавать», экстериоризуя собственные реакции. Мысль, высказанная вслух, приобретает более отчужденный характер и воспринимается уже практически как пришедшая извне [18].

По наблюдениям В. И. Лебедева, у испытуемых, которые не вели диалогов вслух с персонифицированными объектами или воображаемыми партнерами, значительно чаще развивались психические состояния, лежащие на грани между нормой и психопатологией. Автор делает вывод, что создание «партнера» для общения в условиях одиночества – защитная реакция в рамках психологической нормы, а разговор вслух с самим собой в условиях стресса в целом является эффективным средством предупреждения неврозов.

В условиях социальной изоляции у некоторых людей развивается специфическая реакция – ощущение присутствия постороннего. Будто некто незримый присутствует в помещении и находится за спиной, наблюдает, ходит по пятам. Одной из причин этого феномена является эмоциональная напряженность, в частности беспредметные и неопределенные страхи, которые ищут себе содержание, находят его и проецируются вовне; другая причина – актуализация потребности в общении [12].

5. Личность в условиях групповой изоляции

Различные изменения в психике возникают у человека не только в условиях индивидуальной депривации, но и в ситуации постоянного общения с ограниченным количеством одних и тех же людей.

Исследователи, занимающиеся изучением жизни людей в условиях географической и, следовательно, социальной изоляции, отмечают наличие специфических черт личности у последних.

Так, у подростков, живущих в одном из отдаленных и географически изолированных поселений, были выявлены: интровертированность, ориентированность на собственные внутренние переживания и ощущения с недостаточной реакцией на внешние стимулы, то есть черты аутичности, а также некоторые шизоидные характеристики, такие как эмоциональная сглаженность, неадекватность эмоций, своеобразие восприятия и суждений, проявляющееся в странных или необычных мыслях и поступках, избирательность и поверхностность контактов [23].

Жизнь и профессиональная деятельность в условиях групповой изоляции (например, в экспедициях) оказывает достаточно сильное воздействие на нервную систему человека, вызывая ее астенизацию, что сказывается на общении и поведении. Истощение нервной системы приводит к раздражительности, несдержанности, неадекватной оценке событий, быстрой утомляемости и др. [18].

По данным врачей антарктических станций, с увеличением времени экспедиции учащаются обращения к врачам с невротическими жалобами. В группе учащаются конфликты. Во избежание последних некоторые сотрудники станций стараются меньше общаться, уйти в себя, «инкапсулироваться»; нарастает замкнутость, аутичность. Нередко развиваются неврозы, депрессии, приводящие в ряде случаев к самоубийствам [18].

Астенизация нервной системы приводит иногда к неадекватным реакциям. В. И. Лебедев описывает следующий случай.

На одной из гидрометеорологических станций зимовали три гидрометеоролога. Два из них поддерживали систему отношений, а третий оказался в изоляции. Став изгоем, он приучил к себе муху, которую поил, кормил, разговаривал с ней. Однажды муха села на лоб одному из его двух коллег. Тот машинально прихлопнул ее. Тогда «друг мухи» снял со стены ружье и в упор убил человека. Судебно-психиатрическая экспертиза признала его вменяемым [18].

Подобные реакции не являются исключением. В литературе описано немало аналогичных случаев.

Во время длительного полета космонавты П. И. Климук и В. И. Севастьянов проводили исследования на мухах-дрозофилах. В полете мухи очень быстро сдохли. В живых осталась только одна, которую космонавты назвали Нюркой и привязались к ней. К концу полета она тоже «откинула лапки». В. И. Севастьянов, увидев это, прослезился, а П. И. Климук – разрыдался [18].

Подобные примеры говорят о том, что астенизация нервной системы, возникающая вследствие социальной депривации, вызывает нарушения поведения и общения, реакции, несвойственные человеку в обычной жизни.

Причиной нетипичного поведения в условиях групповой изоляции является не столько сама по себе оторванность от большого социума, сколько так называемый «феномен аквариума» – постоянная публичность, непрерывное нахождение в поле внимания своих коллег.

Известно, что человек, находясь в обществе, ведет себя иначе, чем в одиночестве. Об этом свидетельствуют многочисленные сюжеты, снятые скрытой камерой. Общаясь с людьми, человек постоянно играет те или иные социальные роли. Знание того, что за ним наблюдают, заставляет его все время контролировать свое поведение, не отступать от ролевой функции, что требует постоянного внутреннего напряжения. Нередко человек «расслабляется» только у себя дома.

Условия групповой изоляции приводят к тому, что люди непрерывно находятся «под прицелом» друг у друга, вынуждены все время контролировать свои эмоции, подавлять свои истинные чувства и желания. Разумеется, это приводит к нарастанию психической напряженности. Так один из исследователей описывает подобный феномен:

«В замкнутом коллективе оттачивается способность людей понимать эмоциональное состояние друг друга. Казалось бы, хорошо, но это очень опасно – узнавать друг друга до дна в условиях плохой совместимости, ведь на дне можно отыскать слишком многое, чтобы уязвить человека и сильней и больней. Даже если вы не ищете ссоры, то все равно угадываются те варианты поведения коллеги, от которых вы уже устали» [22, с. 38].

Исследователи жизни и деятельности людей на полярных станциях приходят к единодушному выводу, что именно ограниченность жизни пространством станции и одним и тем же коллективом (то есть социальная депривация), а отнюдь не трудности работы и холодный климат является основным фактором, определяющим психическую напряженность людей.

Следует отметить, что в условиях современного общества, особенно в крупных городах, человек находится практически постоянно «под наблюдением»: в метро, на вокзалах, в офисах, в магазинах и т. п., что постепенно и вроде бы незаметно, но тем не менее повышает общую невротизированность людей.

6. Проблемы реадаптации

Неадекватное поведение, нетипичные психические реакции возникают не только в период нахождения в ситуации социальной депривации, но и по выходе из нее. Многочисленными экспериментами и наблюдениями из реальной жизни показано, что при подходе к рубежу, отделяющему необычные условия жизни от обычных, эмоциональное напряжение возрастает. Известно, что при приближении срока освобождения у заключенных увеличивается количество побегов, что выглядит со стороны совершенно нелогично.

Пребывание человека в условиях социальной депривации вызывает у него определенные психические изменения, которые далеко не сразу исчезают после окончания действия депривационных факторов. Так, в случаях длительной географической изоляции у людей отмечается снижение способности бегло разговаривать, ухудшение памяти, затруднения в абстрактном мышлении, исчезновение цивилизованных манер, вкусов. Подобные явления наблюдаются у «робинзонов», отшельников, одиночных старателей и т. д. Если изменения в психике не носят патологического характера, то люди, оказавшись в обычных условиях, постепенно возвращаются к своему нормальному состоянию. Однако сроки реадаптации могут быть очень индивидуальны.

Достаточно глубокие изменения происходят у людей, просидевших длительное время в тюрьме, особенно в камерах одиночного заключения. Жизнь знает немало случаев, когда вышедший на свободу человек настолько чувствует себя отвыкшим от самостоятельной жизни, что стремится вернуться в места лишения свободы, иногда специально совершая для этого преступление.

В конце длительного космического полета (от года и более) космонавты говорят, что им не хочется возвращаться на Землю [18].

По данным исследований, сроки реадаптации зависят в первую очередь от продолжительности изоляции. Люди, проработавшие в экспедиционных условиях на Крайнем Севере 10–15 лет, а затем переехавшие на постоянное жительство в различные города, часто возвращаются назад, на гидрометеостанции, так и не сумев реадаптироваться к обычным условиям жизни. Подобные затруднения объясняют тем, что за длительное время работы в экспедициях в условиях групповой изоляции профиль личности человека существенно меняется. Через 3–6 лет такого образа жизни в личностном профиле начинают преобладать психопатические и шизоидные проявления; отмечаются также эмоциональная неустойчивость, неадекватность этической ориентации принятым нормам, импульсивность, склонность к конфликтам, непредсказуемость в поведении и др. [16].

С социальной депривацией сталкиваются люди не только в так называемых экстремальных условиях. От нее страдают пенсионеры, не адаптировавшиеся к новому образу жизни, женщины, сидящие дома с детьми, и т. д.

Можно выделить относительную социальную депривацию, возникающую в том случае, когда окружающие человека люди не создают ему возможностей удовлетворения личностно значимых потребностей.

Социальная депривация – распространенное явление в условиях большого города. Выражение «одиночество в толпе» уже давно стало классикой. Формально находясь среди людей и даже общаясь с ними, человек может не чувствовать внутренней связи с обществом, оставаясь, по сути, отчужденным от него.

Глава 6. Экзистенциальная депривация

1. Истоки экзистенциальной депривации

Исходя из общего определения депривации, данный вид можно понимать как депривацию экзистенциальных потребностей. К экзистенциальным относят потребности, связанные с попыткой понять смысл существования человека, разобраться в вопросах жизни и смерти, свободы и ответственности, общения и одиночества, понять свое предназначение, обрести свое «Я» и т. п.

Живя в обществе, будучи хорошо интегрированным в него, человек может одновременно переживать глубокую изоляцию, пропасть между собой и миром. По своей природе люди склонны к экзистенциальной депривации.

Известный психотерапевт И. Ялом пишет, что в той мере, в какой человек отвечает за собственную жизнь, он одинок. Ответственность подразумевает авторство; осознавать свое авторство – значит отказаться от веры, что есть кто-то, кто охраняет тебя. Только человек чувствует космическое безразличие Вселенной: если у животных, возможно, и есть какое-то ощущение пастуха и приюта, то человек с его проклятием самосознания неминуемо остается открыт экзистенции [48].

Э. Фромм считал, что осознание своего глубинного одиночества является первичным источником тревоги [40].

По К. Хорни, у ребенка при столкновении с изначально враждебным ему миром возникает чувство коренной тревоги, которое усиливается при неблагоприятных условиях воспитания [45].

Экзистенциальная изоляция является в определенном смысле «расплатой» за личностный рост. Развитие предполагает отделение, автономию, переход в режим самоуправления. Вначале ребенок постепенно выходит из-под опеки близких взрослых. Затем человек ставит все более четкие границы между собой и обществом, тем самым становясь еще более независимым. Не отделяться – значит остановиться в развитии либо деградировать. Но плата за отделение – переживание экзистенциального одиночества.

Об этом пишет Э. Фромм в книге «Бегство от свободы»:

«По мере того, как ребенок обособляется от этого мира, он начинает осознавать свое одиночество, свою отдельность от других. Эта отделенность от мира, который в сравнении с индивидуальным существом представляется ошеломляюще громадным, мощным – а иногда и опасным, угрожающим, – порождает чувство беззащитности и тревоги. Пока человек был неотделимой частью мира, пока не осознавал ни возможностей, ни последствий индивидуальных действий, ему не приходилось и бояться его. Но, превратившись в индивидуальность, он остается один на один с этим миром, ошеломляющим и грозным» [41, с. 34].

Проблема «зависимости – сепарации» – одна из главных при рассмотрении закономерностей психического развития человека. Аналогичная проблема – «слияния – изоляции» – лежит в основе разных форм построения межличностных отношений. Страх экзистенциальной изоляции часто заставляет человека искать этих отношений. С другой стороны, неудовлетворенность ими побуждает к автономии. Состояние автономии может показать неготовность встретиться с изоляцией, что побуждает вновь искать общения. Таким образом, общение нередко выполняет защитную, компенсаторную функцию, «помогая» личности уходить от экзистенциальных проблем. Однако полноценное общение строится на понимании и принятии идеи о том, что каждый человек остается одинок в существовании, никакое общение не может уничтожить изоляцию. В общении человек должен быть частью другого и одновременно быть отдельным от него. Именно такая позиция предполагает глубокую и осмысленную включенность в отношения.

Корни экзистенциальных проблем человека усматриваются философами и психологами в особенностях устройства современного мира.

К. Ясперс описывает образ жизни современного человека как во многом зависимый от внешних правил и не позволяющий обратиться к своей подлинной сущности [49]. Внутренняя позиция современного человека отличается деловитостью: от него ждут не рассуждений, а знаний, умелых действий, не чувств, а объективности, ловкости обращения с вещами. Индивид должен быть молодым и успешным. Другая особенность современной ситуации, по Ясперсу, – господство бюрократического аппарата. Человеку дают задачи, а он их должен быстро и эффективно решать. Личность лишается своего прошлого и будущего, поскольку прикована к решению ближайших задач. Целью большинства становится карьера.

К. Ясперс описывает тип личности, стремящейся к успеху в условиях аппаратного порядка:

«Господствующий аппарат покровительствует людям, обладающим способностями, которые позволяют им выдвинуться: умеющим оценивать ситуацию беспардонным индивидам, которые воспринимают людей по их среднему уровню и поэтому успешно используют их; они готовы в качестве специалистов подняться до виртуозности, одержимые желанием продвинуться, они способны жить, не задумываясь и почти не тратя времени на сон. Далее требуется умение завоевать расположение. Надо уметь уговорить, даже подкупить; безотказно нести службу, стать незаменимым; молчать… вести себя внешне скромно… трудиться к удовольствию начальства, не проявлять никакой самостоятельности, кроме той, которая необходима в отдельных случаях» [49, с. 311].

Однако человек не может полностью примириться с существующим порядком. Он сопротивляется, ищет возможность быть самим собой. Но при этом боится потерять то, что для него значимо. Страх переносится:

• на работу – нужно трудиться больше и лучше, чтобы не быть отвергнутым;

• на тело – люди стараются изо всех сил «быть в хорошей форме»;

 на взаимоотношения – угроза быть брошенным близкими людьми порождает страх одиночества.

Но, несмотря на различные социальные гарантии, которые предоставляет человеку аппарат, именно господство последнего лишает человека свободы бытия, порождает страх перед жизнью, делает вывод автор.

В. Франкл называл ХХ в. эпохой тревоги [38]. Он описывает людей середины ХХ в. как находящихся в состоянии коллективного невроза, который характеризуется следующими симптомами: желание жить сегодняшним днем, фатализм, коллективное мышление, стремление отказаться от личной ответственности и свободы, фанатизм. Причина невроза – в экзистенциальном вакууме. Источник проблемы, по Франклу, в том, что человек, с одной стороны, лишен многих инстинктов, в отличие от животных, а с другой – практически не подвержен влиянию традиций, которые в индустриальную эпоху уже не регулируют индивидуальное поведение. В результате он должен сам постоянно делать выбор. Но человек подвержен внушению и часто становится заложником конформизма. В результате, оставшись наедине с собой, он чувствует отсутствие какого-либо содержания своей жизни, переживает душевную пустоту.

2. Периоды обострения экзистенциальных проблем

Переживание экзистенциальной депривации обостряется в переломные моменты жизни человека, в периоды так называемых возрастных кризисов.

В подростковом возрасте экзистенциальные проблемы во многом обусловлены спецификой данного этапа развития. По Э. Эриксону, перед подростком стоит задача построения идентичности. Подростку нужно объединить представления о себе в единую систему, построить целостный «образ Я», связать его с прошлым и спроецировать на будущее. Иначе говоря, ему нужно понять самого себя и свое место в обществе, а также определиться с теми социальными ролями, которые он планирует в нем играть [47]. То есть экзистенциальные проблемы со всей остротой впервые возникают перед человеком, у которого еще весьма ограничены возможности их осмысления.

Экзистенциальный кризис усугубляется действием депривационных факторов в подростковом возрасте. Так, Л. И. Божович пишет:

«Кризис подросткового возраста, в отличие от кризисов других возрастов, более затяжной и острый, так как в связи с быстрым темпом физического и умственного развития у подростков возникает много таких актуально действующих потребностей, которые не могут быть удовлетворены в условиях недостаточной социальной зрелости школьников этого возраста. Таким образом, в этот критический период депривация потребностей выражена значительно сильнее и преодолеть ее, в силу отсутствия синхронности в физическом, психическом и социальном развитии подростка, очень трудно» [5, с. 229].

Кроме того, Л. И. Божович обращает внимание на то, что источником депривации выступают как внешние запреты, так и внутренние, которые подросток налагает на самого себя.

Д. Б. Эльконин и Т. В. Драгунова связывают остроту протекания кризиса с депривацией стремления к взрослости. Если возникающее у подростка «чувство взрослости», понимаемое как желание быть, казаться и действовать как взрослый, не находит отклика у окружающих, это ведет к внешним и внутренним конфликтам, затрудняет решение экзистенциальных проблем [46].

Формирование идентичности предполагает принятие подростком системы ценностей, существующей в обществе. Бывает, что по каким-то причинам общество не может предложить достойную целостную систему высших ценностей. Депривация высших ценностей – одна из основных причин экзистенциальных фрустраций человека любого возраста. В подростковом же возрасте данная депривация, а также другие, описанные выше, депривационные факторы обусловливают экзистенциальный кризис, который может привести к неврозам, депрессиям, попыткам решить проблемы путем употребления алкоголя, наркотиков и даже путем суицида. Возможно формирование самоопределения по негативному сценарию: уход в криминальные группировки, увлечение псевдорелигиозными течениями и т. п. Другой вариант – нежелание решать экзистенциальные проблемы, бегство от них («диффузия идентичности», по Э. Эриксону), что проявляется в инфантилизме.

В молодости человек ориентирован на получение профессии, создание семьи. Основная задача возраста, по Э. Эриксону, – научиться общаться с людьми, строить близкие отношения, не боясь потерять свою идентичность. Корни экзистенциальной депривации лежат в противоречивости двух тенденций. С одной стороны, у человека в этом возрасте есть стремление к построению близких отношений, с другой – возникает желание оградить «свою территорию», свое «Я». Последнее может привести к избеганию межличностных отношений, к излишней поглощенности собой, что является психологической основой для возникновения чувства одиночества, экзистенциального вакуума и социальной изоляции.

Кризис 30 лет иногда называют кризисом смысла жизни. Фактически это первый период, когда человек задается вопросом о правильности своего существования, а именно – соответствует ли его жизнь его сущностным мотивам? И если не находит положительного ответа либо эти мотивы не определены, возникает глубинное чувство утраты смысла, связанное с ощущением пустоты.

Кризис 40 лет (или кризис середины жизни) считается одним из самых ярких и значимых. Человек оценивает свою жизнь на предмет того, правильно ли он понял и реализовал настоящее предназначение своей жизни. Это период, когда экзистенциальные проблемы предстают во всей своей остроте. Перед лицом надвигающейся старости и невозможности что-либо кардинально изменить такая рефлексия может привести к депрессиям, неврозам и т. п. В этот период некоторые пытаются «начать жить заново», обрести новые смыслы, пытаясь выйти из состояния экзистенциальной депривации.

Кризис «взрослости» знаменуется также разрывом личного и общечеловеческого смыслов жизни. В связи с этим основную задачу зрелости В. И. Слободчиков и Г. А. Цукерман, например, определяют как «универсализацию – выход за пределы собственной индивидуальности и одновременно вход в пространство обще– и сверхчеловеческих, экзистенциальных ценностей как в „свое другое“» [36, с. 44].

Экзистенциальная депривация характерна не только для периодов возрастных кризисов. Она может быть обусловлена индивидуальными особенностями жизни человека.

И. Ялом описывает феномен дефамилиаризации. Мир, в котором мы живем, бесконечно отчужден от нас. Но мы придаем окружающим объектам различные смыслы и поэтому воспринимаем его как стабильный и знакомый; мир безграничной пустоты скрыт от нас, проявляясь лишь иногда в ночных кошмарах и мистических видениях. Но бывают моменты, когда у объектов исчезают смыслы, распадаются символы и мир предстает во всей своей экзистенциальной пустоте. Именно это явление И. Ялом и назвал дефамилиаризацией.

Он описывает случай из своей практики – ситуацию мужчины, очень успешного и ориентированного на карьеру служащего, который будучи в возрасте двенадцати лет пережил нечто странное: однажды, лежа на траве и глядя в небо, он внезапно почувствовал себя отделенным от земли и плывущим среди звезд. В его голове возникали вопросы: где он находится? откуда пришел? откуда пришел Бог? Его захлестывали переживания одиночества, беспомощности, отсутствия опоры. Именно тогда, по его словам, он решил стать знаменитым и могущественным, чтобы подобных чувств никогда больше не возникало [48].

Чувство экзистенциальной изоляции возникает, когда человек остается один, и повседневные ориентиры внезапно исчезают – возникает чувство «недомашности» мира, как его называет Ялом. Его можно пережить, оказавшись в чужом городе, чужой стране, заблудившись в лесу и т. п.

Экзистенциальный кризис может настигнуть человека в некоторых жизненных ситуациях:

• ситуации резкого изменения социального статуса, причем не только в сторону понижения, но и в сторону повышения. В последнем случае в результате удачного стечения обстоятельств человек попадает в социальный слой, с представителями которого у него нет опыта общения, и он не готов выполнять какие-либо значимые роли в данном сообществе.

Фрустрации, возникающие по этому поводу, могут привести к экзистенциальной пустоте;

• ситуации, связанные с невозможностью достижения значимой цели; разрыв между уровнем притязаний и достигнутым может привести к разрушению сетки смыслов;

• ситуации, связанные со слишком быстрыми изменениями в жизни человека, к которым он не успевает адаптироваться. В результате у него возникает ощущение зыбкости и ненадежности жизни, которые становятся причиной экзистенциальной тоски по порядку и устроенности;

• противоположные ситуации, когда стабильность жизни настолько высока, что вызывает ощущение ее серости, бесцветности. С человеком «ничего не происходит», и это активизирует экзистенциальную тоску существования;

• в ситуациях достижения цели, особенно высокозначимой, к которой человек стремился долгое время. Находясь на вершине успеха, получив желаемое, человек часто переживает чувство экзистенциальной пустоты («А что же дальше?»).

Экзистенциальная депривация вытесняется выполнением различных социальных ролей.

И. Ялом описывает проводимое им упражнение «растождествления»: участники записывали на карточках ответы на вопрос «Кто я?», а затем должны были постепенно отбрасывать исполняемые роли (например, мужчина, отец, сын, зубной врач, католик и т. п.). По реакции людей было очевидно, что лишение ролей активизирует переживание экзистенциальной изоляции [48].

Потеря ролей может происходить в условиях социальных изменений, войн, революций, то есть в те периоды, когда исчезает то, что считалось непреложным, ценным, незыблемым, когда рушится существующий порядок. И именно этот факт, а не только сам по себе ужас разрушений влияет на психологическое состояние человека, вызывая переживание экзистенциальной депривации. Э. Эриксон связывает такие ситуации с потерей идентичности, что, на его взгляд, обусловливает массовые неврозы эпох бурных социальных перемен.

Для эпох перемен как нельзя более подходят слова Э. Фромма о том, что человеческая агрессивность провоцируется не столько раскрепощением инстинктов, сколько подавлением экзистенциальных потребностей: в свободе, в чувстве идентификации, в ценностных ориентациях и объекте почитания, в ощущении исторических корней, в чувстве единения, в возможности реализовать свои творческие способности [40].

Ситуация переходного периода в современной России приводит к депривации экзистенциальных потребностей значительной части населения, в том числе молодежи. Отсутствие общей, стабильной системы ценностей, недейственность закона, сложности экономической адаптации – все это создает ценностный вакуум, приводит к потере смыслов. Как следствие – появление «альтернативных» ценностей, реализующихся в форме криминальной деятельности, в том числе и так называемых идеологических объединений – скинхедов и т. п.

3. Особенности национальной культуры

Источники экзистенциальной депривации, по мнению некоторых исследователей, могут крыться и в особенностях национальной культуры. Так, И. А. Хоменко приходит к выводу, что в процессе развития, в результате жизни в том или ином обществе у ребенка формируется одна из трех установок в освоении мира: опора на высшие силы, опора на внешние источники или опора на себя [44]. Последний вариант в большей мере соответствует идеям экзистенциализма, который, по словам В. Франкла, отдает каждому человеку во владение его бытие и возлагает на него полную ответственность за существование.

Если же обратиться к ментальности русского народа, продолжает И. А. Хоменко, то его национальный характер можно назвать амбивалентным: с одной стороны, это склонность к самокопанию и поиску смысла жизни, с другой – стремление к зависимости, то есть нежелание взять на себя ответственность за свою жизнь. Данное противоречие приводит к тому, что, понимая свои реальные запросы, человек тем не менее не может реализовать себя. «Тоска по себе истинному» в результате не рождает продуктивную и жизнетворческую личность. Такое состояние переживается человеком как потеря смыслов. И в нем он может находиться в течение длительного времени.

Таким образом, источники экзистенциальной депривации могут быть разнообразными: и социальными, и индивидуальными, и внешними, и внутренними.

По словам В. Франкла, полная потеря смысла жизни возможна тогда, когда в жизненном мире нет ни одного значимого сущностного мотива; только сущностные мотивы адекватны согласию человека с миром, только в сущностных сторонах жизни он становится самим собой [38].

В целом, можно сказать о том, что, чем больше в жизни человека сущностных мотивов и чем лучше они осознаны, тем он меньше склонен к экзистенциальной депривации.

Глава 7. Депривация в современном обществе

1. Образовательная депривация

О депривации в образовательном процессе можно говорить в тех случаях, когда в образовательном учреждении складываются условия, неблагоприятные для личностного развития ученика, то есть условия, ограничивающие возможности его самореализации [2].

Депривация становится одной из главных причин отчуждения учащихся от учебной деятельности. Вызывает тревогу тот факт, что в последнее время термин «отчуждение в образовании» все чаще используется в педагогике. В широком смысле отчуждение в образовании связывается с процессом обучения, в котором ребенок испытывает психологический дискомфорт. Естественной реакцией на дискомфорт становится сопротивление. Основные симптомы отчуждения: негативное отношение к школе, отвращение к учебному труду [2; 4 и др.].

Однако отчуждение не сводится только к нежеланию учиться. Оно затрагивает более глубинные переживания ребенка. Отчуждение возникает главным образом вследствие рассогласования ценностей ребенка и школы.

М. Мид следующим образом определила разницу между обучением в примитивных и цивилизованных обществах: в примитивном обществе дети учатся тому, что необходимо, чтобы быть взрослым, а в индустриальном обществе дети учатся тому, что, как кто-то полагает, они должны будут делать. Образовательный мир примитивного ребенка реален, образовательный мир цивилизованного ребенка «поверен» [25].

Среди причин отчуждения называют в первую очередь характер отношений школьников и педагогов: отсутствие субъектсубъектного общения учителя с учениками; формальный характер взаимодействия; неумение и нежелание учителей выстраивать демократические отношения, с одной стороны, и неподготовленность учащихся к демократическим отношениям, с другой стороны.

Существенным барьером на пути раскрытия творческого потенциала учащихся является стереотипизированное восприятие ученика педагогом. Основная причина такого восприятия усматривается в том, что учителя не имеют достаточно четкой конкретной цели постоянного наблюдения и изучения своих учеников, а также средств и способов осуществления такого наблюдения [2].

По данным исследований Л. М. Митиной, схематическая типизация сводится к следующим пяти типам:

1) ученики-отличники, сотрудничающие с учителем;

2) ученики, которых учитель считает способными, но в определенном смысле трудными;

3) так называемые хорошие (послушные) ученики, но считающиеся малоспособными, со слабой успеваемостью;

4) явно проблемные ученики;

5) ученики, которые могут быть обозначены как неопределенная, слабо дифференцируемая группа [26, с. 29–30].

С каждым типом учащихся учителя ведут себя по-разному, что, естественно, влияет на успеваемость, поведение, развитие личности учеников. Общение строится по некоторому шаблону, что, безусловно, ограничивает возможности самореализации ребенка, препятствует его активности. При этом в депривационных условиях оказывается представитель любой из пяти групп.

Многие исследователи отмечают как примету времени рост психических расстройств и трудностей в обучении у детей в период получения школьного образования. В педагогической психиатрии, возникшей на стыке психиатрии и педагогики, используется термин «дидактогении» для обозначения психических расстройств, вызванных неправильным поведением педагога [10]. По данным исследований, нарушение педагогического такта со стороны учителя является частой причиной неврозов, школьных фобий и т. п.

Описанные явления говорят о том, что образовательная система содержит ряд депривационных факторов, которые ограничивают реализацию потенциальных возможностей ребенка и становятся причинами глубоких аффективных переживаний у детей.

В образовательной депривации можно выделить несколько аспектов. Один из них – эмоциональная депривация со стороны педагога. Такая депривация возникает в тех случаях, когда педагог (учитель, воспитатель) пренебрегает нуждами обучающегося, игнорирует его личность, не позволяет проявляться его индивидуальности.

Есть и другая сторона образовательной депривации. В процессе обучения нередко усвоение знаний происходит формально. Ученик, по сути, остается отчужденным от них. Л. И. Божович писала о том, что наличие у школьника таких формальных знаний хуже, нежели их полное отсутствие. Данный аспект сближает образовательную депривацию с когнитивной. Последняя в образовательном процессе возникает в обстоятельствах, когда ограничиваются возможности ребенка в усвоении значений внешнего пространства, связанные с осмыслением происходящего вовне. Слишком изменчивая, хаотичная структура внешнего пространства образовательного процесса не позволяет ребенку понимать, предвосхищать и регулировать упорядочение внутренних образов, а следовательно, максимально реализовывать сущностные силы, расширять имеющийся опыт [2].

Когнитивная депривация возникает тогда, когда ученик ставится перед необходимостью осмыслить информацию, которую он еще в силу своих возрастных или индивидуальных особенностей не может усвоить. Известно, что индивидуальные особенности могут оказывать значительное влияние на характер и темп развития. Необходимость заучивания большого объема непонятной ребенку информации приводит к отчуждению от усваиваемых в школе знаний и может рассматриваться как когнитивная депривация со всеми вытекающими из нее последствиями.

В то же время образовательная депривация может рассматриваться и как разновидность культурной депривации. В некоторых семьях образование не представляется значимой культурной ценностью, ему не придается большого значения, с раннего возраста у ребенка не поддерживаются ценностные стимулы учения. В результате ребенок оказывается изначально закрытым для восприятия многих культурных ценностей посредством образования. В данном случае фактор семьи усиливает влияние образовательной депривации.

Трудность распознавания образовательной депривации состоит в том, что она носит во многом маскированный характер.

Изучение основных потребностей школьников в процессе обучения показывает, что больше всего ученики нуждаются в поддержке со стороны учителей, защищенности, общении, достижениях и признании [2]. В качестве предупреждения и преодоления образовательной депривации видится переход от педагогического воздействия к сопереживанию, пониманию, содействию. Принципом предупреждения депривации в таком случае является принятие ребенка в образовательном процессе [2; 4 и др.].

2. Депривация как проблема современного общества

Социально-экономическое устройство современного общества потенциально содержит источник различных видов депривации, которая зачастую носит неявный, скрытый характер.

Здесь можно отметить экономическую депривацию, связанную с субъективным переживанием бедности. Являясь непсихологической категорией, она тем не менее оказывает существенное влияние на психологическое состояние человека, вызывая фрустрации, депрессии, снижая самооценку и т. п.

Следующий вид можно считать особым типом социальной депривации. Суть ее в том, что представители некоторых социальных групп имеют изначально меньше шансов реализовать себя, по сравнению с другими группами. Такие социальные вознаграждения, как престиж, власть, высокий социальный и экономический статус, оказываются более доступными для одних категорий населения и менее доступными для других. Так, в современном обществе молодых в целом ценят выше, чем пожилых, мужчин-работников – выше, чем их коллег-женщин и т. д.

Социальная, экономическая нестабильность общества способствует усилению так называемой относительной депривации, которая определяется как несоответствие между ожиданиями и фактическим результатом [37]. Современное общество таково, что оно не дает возможности реализовать людям многие важные потребности. При этом восприятие депривации тем сильнее, чем больше расхождение между тем, что люди, с их точки зрения, заслуживают, и тем, что происходит на самом деле. Такое расхождение может вызвать у человека чувство несправедливости, гнев, зависть, депрессию, отчуждение. Снижается самооценка, увеличивается потребность в посторонней помощи, что еще больше снижает самооценку. В целом депривационное состояние проявляется как утрата уверенности в себе. Отрицательные эмоции, возникающие вследствие относительной депривации, способствуют принятию ненормативных образцов поведения с целью снятия напряжения и восстановления чувства собственного достоинства, что проявляется в форме преступлений против собственности, насилия и т. п.

В других случаях человек прибегает к механизмам психологической защиты, таким как отрицание или вытеснение проблем, уход в фантазии вместо реальных действий, обесценивание интересов вместо их отстаивания и т. д. Защитные механизмы позволяют снять на какое-то время эмоциональную напряженность, но их частое использование приводит к дезадаптивным эффектам. Вероятно, случаи длительной безработицы или бедности иногда объясняются действием именно таких механизмов.

Еще одна модель поведения человека, сталкивающегося с длительной невозможностью удовлетворения значимых потребностей, была описана М. Селигманом как выученная беспомощность [43]. Она представляет собой отказ от активности, если предыдущие ситуации были неподконтрольны субъекту и все его усилия ни к чему не приводили. Выученная беспомощность проявляется на трех уровнях:

• эмоциональном (появление эмоциональных расстройств – депрессии, невротической тревоги);

• мотивационном (отсутствие желания вновь и вновь пытаться решить проблему);

• когнитивном (трудность переучивания – перехода на новую модель поведения).

Основная характеристика выученной беспомощности – тенденция к генерализации. Появившись в одной ситуации, она распространяется на многие другие, блокируя активность человека. В результате он перестает предпринимать попытки решить даже те задачи, с которыми бы легко справился.

Таким образом, длительная депривация важных для человека потребностей, постоянное переживание неуспеха способствует снижению общей активности человека, вызывая чувство бесполезности усилий.

При наличии ряда индивидуально-личностных качеств у человека возможен и другой способ реагирования – поисковая активность. Она заставляет конструктивно действовать в ситуации, пытаться ее изменить, даже если предыдущий опыт не подтверждает уверенности в положительных результатах такого поведения.

Однако, если, например, стресс повышает активацию (особенно на начальных этапах его развития), депривация может вызвать повышение активности лишь в случае кратковременного воздействия, вызвав определенное чувство «голода» и, соответственно, готовность искать удовлетворения потребности. Длительная же депривация, как правило, не стимулирует к повышению энергичности, а наоборот – вызывает некоторое снижение жизнедеятельности, пассивность, апатию, пессимизм. В этом плане попытки постоянного преодоления одних и тех же непреодолимых трудностей можно рассматривать скорее как исключение, нежели как правило. Известно, например, что люди, которые длительное время не могут найти работу или как-то улучшить свою жизнь, часто опускают руки, внутренне смиряются с ситуацией депривации.

Переживание неуспеха, безрезультатности усилий побуждает людей искать альтернативные способы нормализации внутреннего состояния. Один из них – обращение к религии. Другой – приобщение к разнообразным психолого-эзотерическим техникам. В последнем случае люди надеются с помощью специфических приемов внутренней концентрации, расслабления и т. п. повысить свои адаптивные возможности.

Еще один современный вариант «преодоления» депривации – уход в виртуальный мир. У человека есть свойство уходить в мир фантазий и там скрываться от трудностей реальной жизни, с которыми он не может справиться. Этот мир безопасен, не предполагает принятия реальных решений и, следовательно, ответственности за них, не требует построения настоящих отношений и даже представления себя «настоящего» для других. Такое общение дает чувство безопасности от разочарований, позволяет экспериментировать со своим образом, проигрывать в виртуальном пространстве любые фантазии. До какой-то границы это может быть вполне безобидной игрой. Но иногда за этим кроется глубинная неуверенность в себе, в том, что человек кому-нибудь может быть интересен таким, какой он есть.

В определенном смысле уход в виртуальную реальность – это форма механизмов психологической защиты. Здесь присутствует и вытеснение, и идентификация, и сублимация и т. д. И, как любой из механизмов, виртуальная реальность выполняет скорее функции снятия напряжения, чем оказания реальной помощи в решении проблем.

В психологической литературе описывается явление, которое тоже может быть отнесено к феномену депривации, – структурный голод.

Э. Берн писал, что наряду с сенсорным голодом и потребностью в признании у человека есть потребность в структурировании времени [3]. Структурный голод понимается как состояние, когда человек не знает, чем ему заняться, не может сам структурировать свое время, ему скучно и неинтересно жить. Повседневная деятельность и общение не вызывают желания продолжать их. Человек находится в состоянии психического вакуума и потери смысла жизни.

Литература XIX в. (Дж. Байрон, А. С. Пушкин и др.) дает красочное описание такого состояния как типичного для аристократических кругов общества. Тоска, скука заставляли молодых дворян убивать время всеми доступными способами: карты, дуэли, балы и т. д. Чувство разочарования в жизни считалось типичным и даже возводилось в некоторый культ.

Структурный голод характерен и для современного человека. Примером может служить так называемый «воскресный невроз». Известно, что в выходные дни происходит большее количество ссор, конфликтов. Оставшись без регламентируемого распорядка, люди не могут самостоятельно организовать свое время, найти сферу приложения сил, что вызывает подсознательное раздражение и выливается во внутренние и внешние конфликты. Один из распространенных вариантов заполнения свободного времени – просмотр «пустых» телепередач: сериалов, ток-шоу и т. д.

Проблема структурирования времени может возникать и в других ситуациях. Э. Берн пишет:

«Хорошо известна проблема, часто возникающая у подростков после первой встречи: „Ну и о чем мы потом с ней (с ним) будем говорить?“ Этот вопрос нередко возникает и у взрослых людей. Для этого достаточно вспомнить труднопереносимую ситуацию, когда вдруг возникает пауза в общении и появляется период времени, не заполненный разговором, причем никто из присутствующих не в состоянии придумать ни одного уместного замечания, чтобы не дать разговору замереть. Люди постоянно озабочены тем, как структурировать свое время» [3, с. 11].

«Если скука, тоска длятся достаточно долго, – продолжает автор, – то они становятся синонимом эмоционального голода и могут иметь те же последствия» [3, с. 13].

Индивид, обособленный от общества, как пишет Э. Берн, может структурировать свое время двумя путями: занимаясь деятельностью или погружаясь в фантазии, уходя в себя. Когда он становится членом группы из двух или нескольких человек, возможны разные способы структурирования времени:

1) ритуалы;

2) времяпрепровождение;

3) игры;

4) близость;

5) деятельность.

Деятельность, с его точки зрения, наиболее содержательный способ человеческого взаимодействия.

В. Н. Дружинин выделяет несколько типичных жизненных стратегий. Одна из них – жизнь как трата времени, «жизнь-времяпрепровождение». Это жизнь человека, которого не гнетут заботы, долг, ответственность, нет необходимости зарабатывать деньги. В прошлом – вереница однообразных дней, лет. Настоящее похоже на прошлое, а также и на будущее. Основное переживание – скука. «Когда нет реальных проблем, творческих устремлений и повседневных забот, жизнь кажется бесконечным однообразным потоком» [14, с. 108]. Структурировать время при этом можно двумя путями: пуститься в активный поиск наслаждений, развлечений, приключений и т. д. или воспользоваться услугами «организаторов времени», которых еще Э. Берн считал самыми дефицитными и высокооплачиваемыми специалистами в любом обществе. «Организаторы времени» обеспечат человека множеством вариантов времяпрепровождения, чтобы он забыл о несуществующем смысле жизни и заполнил настоящее событиями, а прошлое – воспоминаниями. Фотографии, видеофильмы остаются и возбуждают приятные ощущения и эмоции» [14, с. 108].

Таким образом, повседневная действительность создает немало возможностей для депривации. Для нее не обязательно попадать в какие-то особые неблагоприятные условия. Она может возникнуть на фоне вполне благополучных внешних обстоятельств и часто носит скрытый характер. В этом одна из трудностей ее распознавания и коррекции.

Глава 8. Практические аспекты проблемы депривации

1. Возможности профилактики и коррекции

Изучение причин, особенностей, последствий тех или иных видов депривации уже само по себе показывает направления ее профилактики и коррекции.

Различные виды депривации нередко воздействуют на человека в комплексе. В частности, мы уже показывали ранее, что человек в условиях полярной экспедиции переживает и социальную, и сенсорную, и когнитивную, а часто и эмоциональную депривацию. Поэтому понятно, что в большинстве случаев помощь людям с такими проблемами тоже должна носить комплексный характер.

С другой стороны, последствия разных видов депривации часто оказываются сходными, затрагивают одни и те же личностные структуры, что затрудняет диагностику истинных причин нарушений. Поэтому оказание психологической помощи предполагает тщательное изучение условий жизни человека и учет всех факторов, вызвавших актуальное состояние.

Общая стратегия работы с лицами, переживающими депривационные последствия, может рассматриваться как компенсация дефицита необходимых стимулов.

Так, профилактика и коррекция сенсорной депривации требует организации грамотной сенсорной среды, привнесения в жизнь человека достаточного количества сенсорных раздражителей. Особенно это требование актуально для детей, чей мозг еще находится в процессе созревания.

Богатство сенсорной среды не менее важно и для взрослого. Современный человек большую часть времени проводит в помещениях. В этом плане особую роль приобретает эстетика этих помещений, в том числе цветовые решения. Известен случай, когда один английский фабрикант окрасил свои цеха «немарким» черным цветом, что вызвало эпидемию нервных заболеваний среди работниц. На другом предприятии после того, как стены были выкрашены светло-зеленой краской и покрыты черными полосами, рабочие стали жаловаться на головную боль, вялость, повышенную утомляемость [18].

Белый цвет всегда считался символом медицины. Но исследования показали, что царящая белизна вокруг – белые стены, белая мебель, белые халаты – утомляет, раздражает, то есть вызывает симптомы сенсорной депривации. Поэтому сейчас, вопреки многолетней традиции, цветовая гамма в медицинских учреждениях значительно расширилась, врачи работают уже не в белой, а в зеленой или голубой униформе.

В качестве компенсации последствий сенсорной депривации большую роль может играть музыка. Исследования показывают, что в условиях сенсорной депривации значительно повышается эмоционально-эстетический отклик на воздействие музыкальных произведений; испытуемые рассказывают, что музыка вызывает у них наслаждение, дает возможность эмоционально разрядиться [18].

Музыка – хорошее средство профилактики сенсорной депривации в условиях монотонной работы, однообразия окружающих стимулов.

Нельзя недооценивать и роль обоняния в жизни человека. Запахи вызывают у человека различные ассоциации, оживляют эмоциональные переживания, влияют на протекание психических процессов. Часто запахи воздействуют незаметно, но тем не менее эффективно. Исследования показывают, что, например, запахи лаванды, мяты, шалфея способствуют снижению утомляемости и повышению работоспособности, улучшению зрения и оперативной памяти. Так, в одном из экспериментов [18] был создан специальный прибор, дозирующий данные запахи, который опробовался на диспетчерах аэропорта. В результате рабочий день диспетчеры заканчивали бодрыми, сохранившими запас сил.

Распространение ароматерапии подтверждает огромную роль запахов в регуляции эмоций, активности, интеллектуального тонуса и т. д. Использование подобных стимулов играет особую роль в условиях дефицита других сенсорных раздражителей.

В настоящее время разработчики предлагают в целях общего улучшения психического состояния использование так называемых сенсорных комнат. Воздействие спокойных тонов цветового спектра, дополненное релаксирующей музыкой, имитацией звуков природы (например, дождя или пения птиц), ароматерапией, – все это способствует нормализации эмоционального фона, релаксации, повышению работоспособности ит.п.

Есть исследования, говорящие о том, что сенсорная стимуляция значительно повышает творческий потенциал.

В одном из экспериментов, проведенных в университете Нью-Йорка, большая группа студентов находилась в аудитории, где подвергалась различным видам стимуляции:

• зрительной (на стенах висели осветительные приборы, которые давали вспышки всех цветов радуги);

• слуховой (звучала музыка на струнных и ударных инструментах);

• тактильной и проприоцептивной (менялось положение откидывающихся кресел, они вибрировали и подогревались);

• вкусовой (студентам были выданы конфеты);

• обонятельной (распространялся запах пахучих масел). Испытуемые перед «сеансом раздражения» и после него должны были сделать рисунки. Оценивались такие характеристики рисунков, как: «открытость», «свобода экспрессии», «глубина перспективы», «эмоциональность» и «оригинальность» [18].

Выяснилось, что после сеанса у 78 % испытуемых возросла «открытость» рисунка, у 58 % – свобода экспрессии, у 51 % – глубина перспективы, у 66 % – сила эмоционального воздействия, у 31 % – оригинальность. У 13 % испытуемых отмечалось увеличение всех пяти характеристик, у 36 % – четырех, у 61 % – трех, у 81 % – двух и у 95 % – одной.

Организаторы эксперимента пришли к выводу, что сенсорная стимуляция может способствовать повышению творческого потенциала и что в реальной жизни необходимо создавать условия, аналогичные лабораторной сенсорной стимуляции.

Таким образом, создание ситуаций «антидепривации», то есть привнесение необходимых сенсорных стимулов, не только является профилактикой и коррекцией депривационных последствий, но и оказывает более широкое влияние на психическое состояние человека – эмоциональную сферу, работоспособность, креативность и т. д.

К сенсорной депривации близка когнитивная. Лучшая профилактика последней – избегание информационного дефицита, то есть получение новых впечатлений, приобретение знаний из различных источников, общение с разными людьми (профилактика информационной истощаемости партнеров по общению). Иначе говоря – привнесение необходимого количества информационных стимулов, позволяющих выстраивать адекватные когнитивные модели окружающего мира. А также – владение способами построения этих моделей.

Профилактика и коррекция эмоциональной депривации – полноценное эмоциональное общение, которое особенно актуально на ранних стадиях развития, но играет большую роль и в жизни взрослого.

Ранее мы уже упоминали о том, что Э. Берн говорил о необходимости постоянных «поглаживаний». При этом различные игры и времяпрепровождение, которые занимают большую часть жизни человека, считал подменой реальной жизни. Только настоящая близость, по его мнению, может удовлетворить все виды голода – сенсорный, структурный и жажду признания.

Хотя последствия эмоциональной депривации в первые годы жизни довольно устойчивы и в дальнейшем с трудом поддаются коррекции, ситуация тем не менее не считается фатальной. Основной путь здесь видится исследователями в специально организованном субъектно-ориентированном общении взрослого с ребенком в адекватной возрастному периоду форме [19; 20; 30; 34 и др.].

Последствия социальной депривации во многом определяются возрастом человека и длительностью его изоляции от общества. Ребенок, проведший ранние годы своей жизни в обществе животных, практически не имеет шансов обрести подлинно человеческие особенности психики.

Социальная депривация часто сопровождается сенсорной или эмоциональной (в условиях закрытых образовательно-воспитательных учреждений, например) и, следовательно, предполагает комплексные меры по ее предотвращению и коррекции.

Поскольку социальная депривация нередко связана с работой в замкнутых профессиональных группах (в экспедициях, на полярных станциях и т. п.), большую роль в ее профилактике играют такие меры, как грамотный подбор экипажа с учетом психологической совместимости, рациональная организация жизни – чередование труда и отдыха, возможность заниматься хобби, спортом и т. д.; наличие собственного пространства, возможность побыть одному и др.

Человек, находящийся длительное время вдали от общества, теряет многие социальные навыки, а также круг социальных связей. В этом случае речь идет не только о формировании специфических особенностей психики, но и о снижении «инструментальных» возможностей вхождения в общество. Поэтому в реадаптации таких людей необходима не только собственно психологическая помощь, но и оказание социальной поддержки: устройство на работу и т. п.

Еще сложнее обстоит дело с маскированной депривацией.

В этом случае причины могут оставаться скрытыми, замещаться другими, лежащими на поверхности, в связи с чем работа может вестись долго и неэффективно.

Выше уже было написано о том, что истоки многих видов депривации, особенно экзистенциальной, лежат в особенностях устройства современного общества. Надеяться на изменение общественного устройства вряд ли приходится. Развитие общества скорее приводит к появлению все новых и новых видов депривации. Поэтому основная стратегия профилактики и терапии экзистенциальной депривации связана с развитием человека как субъекта своей жизни. Понимание своих сущностных мотивов, принятие ответственности на себя за свое развитие, самостоятельное выстраивание своей жизни – все это уменьшает зависимость от внешних депривирующих факторов.

2. Депривация как лечение

Депривация может рассматриваться не только как всецело негативное явление. Она используется как средство достижения определенных целей.

Так, известные камеры Дж. Лилли применяются в целях релаксации, борьбы со стрессами. Человек лежит на поверхности теплой воды, наполненной определенным составом. Влияние внешних раздражителей – звуковых, температурных и др. – сведено к минимуму. Полежав так в темноте минут десять, человек перестает чувствовать воду и воздух вокруг. Ему начинает казаться, что он парит в вакууме. В условиях ослабленной гравитации мышцы расслабляются, в крови понижается количество адреналина, уходят чувства страха, тревоги. Такой метод релаксации приобретает все большую популярность.

Некоторые специфические виды депривации могут использоваться в целях нормализации психических состояний. В качестве лечения эндогенных депрессий в медицине используется такой метод, как депривация сна [13].

Больных под контролем врача на некоторое время лишают сна, либо продолжительность сна специально дозируется. Использование метода обосновывается следующим образом. Организм человека функционирует в соответствии с биологическими ритмами, получившими наименование циркадных ритмов. Так, режим сна – бодрствования подчинен 24-часовому суточному ритму. В этом же ритме происходят изменения частоты сердечных сокращений, температуры тела, артериального давления и т. д. В состоянии депрессии нормальный ритм многих периодически протекающих процессов оказывается нарушенным.

Предполагается, что рассогласованность, десинхронизация циклически протекающих биохимических и физиологических процессов является одним из патогенетических механизмов развития эндогенных депрессий. Лечебный эффект депривации сна при депрессиях объясняется тем, что при искусственном изменении порядка следования важных биологических ритмов восстанавливается их согласованность, они ресинхронизируются. Возможно также, что определенную роль играет и неспецифическое стрессорное воздействие лишения сна.

Влияние депривации на психическое состояние человека известно давно. Практика ограничения связей человека с внешним миром в той или иной степени широко использовалась на протяжении истории человечества. Феномен отшельничества является, по сути, разновидностью социальной депривации. Устраняя контакты с людьми, а также приток информационных, сенсорных, эмоциональных стимулов, человек достигал весьма необычных состояний, как физических, так и душевных.

Техники медитации, йоги, других восточных духовных практик содержат в себе элементы депривации (закрытые глаза, тихая однообразная музыка, неподвижная поза). Депривация при этом может быть направлена на получение оздоровительного эффекта, то есть на улучшение общего физического и психического состояния, а также являться средством расширения сознания. Позитивный эффект депривации в данном случае обусловлен следующим. Константность восприятия, являясь необходимой приспособительной функцией, одновременно ограничивает и сужает потенциальный диапазон восприятия. Ограничение одной или нескольких модальностей восприятия акцентирует внимание человека на иных, ранее недоступных, слабоосознаваемых стимулах. Подобное смещение позволяет человеку открыть в себе новые ресурсы, повышает адаптивные и творческие возможности. В последнее время элементы подобных техник все чаще используются в психотерапии.

Заключение

В данной книге рассмотрены разные аспекты депривации – «классические» виды, а также те, чаще всего скрытые, ее варианты, которые обусловлены спецификой жизни в современном обществе. В реальности различные типы депривации сложно переплетаются: некоторые из них могут объединяться, один может быть следствием другого и т. п.

Депривация оказывает большое влияние на становление психических функций человека, развитие его личности в целом. Количество и качество эмоциональных, сенсорных и других стимулов является условием полноценного психического развития в детстве, а также фактором психического благополучия как в детстве, так и в зрелости.

В одних и тех же условиях изоляции характер психической депривации каждого человека во многом будет определяться индивидуальными особенностями личности, в частности значимостью тех потребностей, которые депривированы. Так, люди по-разному переживают изоляцию от общества, и ее последствия для их психики тоже будут различными. Многое зависит от потребности в стимуляции. Еще больше – от мотивации человека, готовности достичь цели, преодолевая внешние и внутренние препятствия.

Люди сталкиваются с депривацией, не только находясь в необычных, экстремальных ситуациях. Особенности устройства современного мира таковы, что способствуют появлению все новых и новых видов депривации. Важно научиться распознавать их, выделять среди других психологических проблем личности.

Воздействие депривации на психическое состояние человека нередко недооценивается психологами. Одна из причин этого – ее скрытый характер. Депривация может какое-то время частично или даже полностью не осознаваться, а ее негативные последствия могут ассоциироваться с другими, более явными, лежащими на поверхности причинами. В связи с этим актуальным, на наш взгляд, является изучение латентной, или маскированной, депривации, которая может возникать на фоне кажущегося внешнего благополучия, но от этого быть не менее опасной. Источник скрытой депривации может находиться в семье, школе, других социальных институтах, обществе в целом.

Итак, депривация – сложное, многообразное явление. Некоторые ее виды поддаются коррекции в большей степени, другие – в меньшей. Многое зависит от продолжительности воздействия депривационных условий, от возраста человека, его личностных особенностей. Поэтому работа с последствиями депривации требует учета всех обстоятельств и индивидуального психотерапевтического подхода.

Литература

1. Баттерворт Дж., ХаррисМ. Принципы психологии развития. – М.: Когито-Центр, 2000.

2. Бережнова Л. Н. Предупреждение депривации в образовательном процессе. – СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2000.

3. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. – М., 1988.

4. Беседина М. В. Образовательная среда как фактор эмоциональной депривации, влияющей на соматическое здоровье подростков: Автореф. канд. дис. – М., 2004.

5. Божович Л. И. Проблемы формирования личности. – М. – Воронеж, 1995.

6. Боулби Дж. Привязанность. – М.: Гардарики, 2003.

7. Брунер Дж. Психология познания. – М.: Прогресс, 1977.

8. Выготский Л. С. Мышление и речь // Собр. соч.: В 6 т. – М., 1982. Т. 2.

9. Выготский Л. С. Орудие и знак в развитии ребенка // Собр. соч.: В 6 т. – М., 1984. Т. 6.

10. Голик А. Н. Педагогическая психиатрия. – М.: Изд-во УРАО, 2003.

11. Гордеева О. В. Измененные состояния сознания при сенсорной депривации (сообщение 1) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2004. – № 1. – С. 70–87.

12. Гордеева О. В. Измененные состояния сознания при сенсорной депривации (сообщение 2) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2004. – № 2. – С. 66–82.

13. Депривация сна как метод лечения больных с депрессивными состояниями / Под ред. Р. Я. Бовина. – Л., 1980.

14. Дружинин В. Н. Варианты жизни: очерки экзистенциальной психологии. – М.: ПЕР СЭ, 2005.

15. Кондратьев М. Ю. Социальная психология закрытых образовательных учреждений. – СПб.: Питер, 2005.

16. Короленко Ц. П. Психофизиология в экстремальных условиях. – Л.: Медицина, 1978.

17. Лангмейер Й., Матейчек З. Психическая депривация в детском возрасте. – Прага: Авиценум, Медицинское издательство, 1984.

18. Лебедев В. И. Психология и психопатология одиночества и групповой изоляции. – М.: Юнити, 2002.

19. Лисина М. И. Проблемы онтогенеза общения. – М.: Педагогика, 1986.

20. Лишенные родительского попечительства: Хрестоматия / Сост. В. С. Мухина. – М.: Просвещение, 1991.

21. Лобзин B. C., Михайленко А. А, Панов А. Г. Клиническая нейрофизиология и патология гипокинезии. – Л., 1979.

22. Магилянцев М. К. Зимовка в Антарктиде // Знание – сила. 1980. – № 7.

23. Маркова Э. В., Кузнецов В. Н., Сидоров П. И. Социально-психологические особенности детской популяции социального изолята // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В. М. Бехтерева. 2006. – № 1. Т. 3.

24. Маслоу А. Мотивация и личность. – СПб.: Питер, 2003.

25. Мид М. Культура и мир детства. – М., 1988.

26. Митина Л. М. Индивидуальный подход и схематическая типизация учащихся // Вопросы психологии. 1991. – № 5. – С. 28–35.

27. Нарицын Н. Н. Доверительный разговор. Психология счастья. – М.: АСТ-пресс, 1998.

28. Павлов И. П. Мозг и психика. – М.: НПО «МОДЭК», 1996.

29. Пристли Р. Антарктическая одиссея. – Л., 1985.

30. Прихожан А. М., Толстых Н. Н. Психология сиротства. – СПб.: Питер, 2004.

31 . Психическая депривация: Хрестоматия / Сост. Н. Н. Крыгина. – Магнитогорск: Изд-во МаГУ, 2003.

32. Психоаналитические термины и понятия: Словарь / Под ред. Борнесса Э. Мура и Бернарда Д. Фаина. – М.: Класс, 2000.

33. Психологический словарь / Под ред. В. П. Зинченко, Б. Г. Мещерякова. – М.: Педагогика-Пресс, 2001.

34. Развитие личности ребенка в условиях депривации. – М.: РИПКРО, 1994.

35. Сифр М. В безднах Земли. – М., 1982.

36. Слободчиков В. И., Цукерман Г. А. Интегральная периодизация общего психического развития // Вопросы психологии. 1996. – № 5. – С. 41–52.

37. Спесивцева О. И. Отрицательные эмоции индивида как рефлексия относительной депривации // Вестник ЧелГу. Сер. 8. Экономика, Социология, Социальная работа. 2004. – № 1 (1). – С. 38–40.

38. Франкл В. Основы логотерапии. Психотерапия и религия. – СПб.: Речь, 2000.

39. Фрейд З. «Я» и «Оно» // Труды разных лет: В 2 т. – Тбилиси: Мерани, 1991. Т. 1.

40. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. – М., 1994.

41 . Фромм Э. Бегство от свободы. – М.: Прогресс, 1990.

42. Хегенхан Б., Олсон М. Теории научения. – СПб., 2004.

43. Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. – СПб.: Питер, 2003.

44. Хоменко И. А. Предупреждение образовательной депривации в условиях полиэтнического состава учащихся // Материалы межрегиональной научно-практической конференции 2–3 ноября 2005 г. – СПб.: Союз, 2005. – С. 37–41.

45. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. – М.: Прогресс-Универс, 1993.

46. Эльконин Д. Б. Избранные психологические труды. – М.: Педагогика, 1989.

47. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. – М.: МПСИ; Прогресс; Флинта, 2006.

48. Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. – М.: Класс, 1999.

49. Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М.: Политиздат, 1991.

50. Farthing G. W. The psychology of consciousness. – Prentice Hall, Englewood Cliffs, New Jersey, 1992.


Оглавление


Источник: http://www.universalinternetlibrary.ru/book/28152/ogl.shtml


Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях

Как сделать колонну в домашних условиях